Замолчи, о критик с речью строгой! Никому речь эта не нужна... Прошибешь ли шкуру носорога? Устыдишь ли Теодора Бурдина?
Будет он по-старому ломаться И с «бенгаликой» Краснова нам играть, Будет Нильский так же завиваться И вприсядку Жадова валять!
Нильский будет так же точно К водке в Разлюляеве скакать... Тезка ж твой весь век играл «нарочно», Так «взаправду» станет ли играть?..
В Лире будет нам наш Гаррик, чудо света, Старческую немочь выражать, Без души, но с бородой Гамлета «В лучшем виде» нам изображать.
Критик мой! считай же в небе звезды Иль займись толчением воды; Но, Гамлет Щигровского уезда, -- В Дон-Кихоты что же лезешь ты?
Я сейчас пришел из представленья, Где Краснова Теодор катал... Публика -- в ужасном восхищенье: Зарычали все, как он упал!
Я и сам, признаться, даже ахнул!.. Как последний свой монулог он Залихватски, братец мой, шарахнул! Да! Леметром сей артист рожден!
Верь мне, верь: не будет перемены; Всё пойдет по-старому, как шло... Не сойдут с Российской нашей сцены Штуки вроде «Было, да прошло»!
Испокон веков театр Александринский Был поставлен, друг мой, странно так, На него рукой махнул Белинский, Хоть сначала, -- тоже ведь чудак, --
Пошалил на первый год приезда: Стал статьи суровые писать! Но тебе, Гамлет Щигровского уезда, В Дон-Кихоты глупо попадать!
Жизнью бит ты, кажется, немало! Ты Рашель, любезный мой, ругал, Верил ты в Самарина сначала И о нем «с заскоком» ты писал.
Так уймись! Бегут, о Постум, годы, Как старик Гораций говорит... Ты -- поклонник всяческой свободы; Пусть свобода мысль тебе внушит:
Теодору волю дать яриться, «Милым штатским» кудри в кольца вить, Канарейкам -- с голосу учиться, Раппопорту -- Клестершу хвалить!
Ты ж с своей замолкни речью строгой! Никому речь эта не нужна... Прошибешь ли шкуру носорога? Устыдишь ли Теодора Бурдина?
Cookies on Poetry Cove