Друзья мои, когда умру я, Пусть холм мой ива осенит... Плакучий лист ее люблю я, Люблю ее смиренный вид,
И спать под тению прохладной Мне будет любо и отрадно. Одни мы были вечером... я подле Нее сидел... она головкою склонилась
И белою рукой в полузабвеньи По клавишам скользила... точно шепот Иль ветерок по тростнику скользил Чуть-чуть -- бояся птичек разбудить.
Дыханье ночи, полной неги томной, Вокруг из чащ цветочных испарялось; Каштаны парка, древние дубы С печальным стоном листьями шумели.
Внимали ночи мы: неслось в окно Полуоткрытое весны благоуханье, Был ветер нем, пуста кругом равнина... Сидели мы задумчивы, одни,
И было нам пятнадцать лет обоим; Я на Люси взглянул... была она Бледна и хороша. О, никогда В очах земных не отражалась чище
Небесная лазурь... Я упивался ею. Ее одну любил я только в мире, Но думал я, что в ней люблю сестру... Так вся она стыдливостью дышала;
Молчали долго мы... Рука моя коснулась Ее руки -- и на челе прозрачном Следил у ней я думу... и глубоко Я чувствовал, как сильны над душой
И как целительны для язв души Два признака нетронутой святыни -- Цвет девственный ланит и сердца юность. Луна, поднявшись на небе высоко,
Вдруг облила ее серебряным лучом... В глазах моих увидела она Прозрачный лик свой отраженным... кротко, Как ангел, улыбнулась и запела.
Запела песнь, что трепет лихорадки, Как темное воспоминанье, вырывал Из сердца, полного стремленья к жизни И смерти смутного предчувствия... ту песню,
Что перед сном и с дрожью Дездемона, Склоняяся челом отягощенным, Поет во тьме ночной, -- последнее рыданье! Сначала звуки чистые, полны
Печали несказанной, отзывались Томительным каким-то упоеньем; Как путник в челноке, на волю ветра Отдавшись, по волнам несется беззаботно,
Не зная, далеко иль близко берег, Так, мысли отдаваясь, и она Без страха, без усилий по волнам Гармонии от берегов летела...
Как будто убаюкиваясь песнью...
Cookies on Poetry Cove