О мой читатель... вы москвич прямой И потому, наверно, о Коломне Не знаете... конечно, не о той Я говорю, которая, как помню,
Лежит в стране, и мне, и вам родной, Верст за сто от Москвы, да, впрочем, что мне До счета верст -- и вам, конечно... Есть Другая -- дай ей небо вечно цвесть!
В Коломне той вы, верно, не бывали. Вы в Петербург езжали по делам -- Иль, ежели за делом приезжали, То, вероятно, не селились там...
Литовский замок, впрочем, вы видали -- Я говорю без оскорбленья вам, -- О нет, вы не сидели в заключеньи, Ни -- даже за долги в известном отделеньи.
Но, может быть, вы в северную ночь Болезненно-прозрачную бродили По городу, как я... когда невмочь От жару, от тоски, от страшной пыли
Вам становилось... Вас тогда томили Бесцельные желанья -- вы бежали прочь От этих зданий, вытянутых фронтом, От длинных улиц с тесным горизонтом.
Тогда, быть может, память вас влекла Туда, где «ночь над мирною Коломной Тиха отменно»; где в тиши цвела Параша красотой своею скромной;
Вы вспоминали, как она была мила, Наивно любовавшаяся томной Луной, мечтавшая бог весть о чем... И, думая о ней, вы думали о нем.
О том певце с младенческой душою, С божественною речью на устах, С венчанной лаврами кудрявой головою, С разумной думой мужеской в очах;
Вы жили вновь его отрадною тоскою О тишине полей, о трех соснах, Тоской, которой даже в летах зрелых Страдал «погибший рано смертью смелых».
Иль нет -- простите, я совсем забыл -- Вы человек другого поколенья: Иной вожатый вас руководил В иные страсти, муки и волненья;
Другой вожатый верить вас учил... И вы влюбились в демона сомненья, Вблизи Коломны Пушкина -- увы! -- С тем злобным демоном бродили вечно вы!
А может быть, и вовсе не бродили, Что даже вероятней... По ночам Вы спали, утром к должности ходили И прочее, как следует... Но вам
Европеизм по сердцу... Выходили Из оперы вы часто, где певцам, Желая подражать приемам европейским, С остервенением вы хлопали злодейским.
Зимой, конечно, было это; нос Вы в шубу прятали -- и не глядели Кругом... И гнал вас северный мороз Скорей -- но не домой и не к постели --
На преферанс...Но, верно, удалось, Когда вы на санях к Морской летели, Вам видеть замок с левой стороны... И дальше вы теперь идти со мной должны.
В Коломне я искать решился героини Для повести моей... и в том не виноват. В частях других, как некие твердыни, Все дамы неприступны... как булат
Закалены... в китайском тверды чине... Я добродетели их верить очень рад -- Им только семь в червях представить могут грезы, Да повесть Z... исторгнуть может слезы.
А героиня очень мне нужна, Нужнее во сто тысяч раз героя... Герой? герой известный -- сатана... Рушитель вечный женского покоя,
Единственный... Последняя жена, Как первая, увлечена змеею -- Быть может... демон ей сродни И понял это в первые же дни...
По-старому над грешною землей, Неистощимой бездною страданий, Летает он, князь области мирской... По-старому, заклятый враг преданий,
Он вечно к новому толкает род людской, Хоть старых полон сам воспоминаний. Всегда начало сходится с концом, И змей таинственным свивается кольцом.
Он умереть не может... Вечность, вечность Бесплодных мук, бессмысленных страстей Сознание и жажды бесконечность!.. И муки любит старый враг людей...
И любит он ту гордую беспечность Неисправимых Адамовых детей, С которою они, вполне как дети, Кидаются в расставленные сети...
Но что до ней, что до него?.. С зарею Слилась заря... и влагою облит Прозрачною, туманной, водяною -- Петрополь весь усталый мирно спит;
Спят здания, спят флаги над Невою; Спит, как всегда, и вековой гранит; Спит ночь сама... но спит она над нами Сном ясновидящей с открытыми очами.
Болезненно-прозрачные черты Ее лица в насильственном покое. То жизнь иль смерть? Тяжелые мечты Над ней витают...Бытие иное
В фосфоре глаз сияет... Страшной красоты Полна больная... Так и над Невою Ночь севера заснула чутким сном... Беда, кто в эту ночь с бессонницей знаком!
Беда тебе, дитя мое больное!.. Зачем опять сидишь ты у окна И этой ночи влажное, сырое Дыхание впиваешь?..Ты больна,
Дитя мое... засни, Господь с тобою... Твой мир заснул... и ты не спишь одна... Твой мир... и что тебе за дело до иного? Твой мир -- Коломна, к празднику обнова,
Известный круг, балки, порою офицер Затянутый, самодовольно-ловкой... Мечтай о нем... об этом, например, С усами черными... займись обновкой...
Вот твой удел; цвет глаз твоих так сер, Как небо Петербурга... Но головкой Качаешь ты, упрямица, молчишь, С досадой детской ножкой в пол стучишь.
Чего ж тебе?.. Ты точно хороша -- Утешься...Эти серенькие глазки Темны, облиты влагой... в них душа И жажда жизни светится. Но сказки
Пока тебе любовь и жизнь... Дыша Прерывисто, желанья, грезы, ласки Передаешь подушке ты одной... Ты часто резвишься, котенок бедный мой!
Гони же прочь бессоницу, молю я: Тебе вредна болезненная ночь, Твои уста так жаждут поцелуя, И грудь твоя колышется точь-в-точь,
Как сладострастная Нева... Тоскуя, Ведь ты сама тоски не хочешь превозмочь. Засни, засни... и так уж засверкали Твои глаза холодным блеском стали.
Погибнешь ты... меж ночью и тобой Родство необъяснимое заметно... Забудь о нем... Удел прекрасен твой, Со временем и он блеснет тебе приветно
В лице супруга с Анной, даже со звездой, -- Чего тебе... Но тщетно, тщетно, тщетно! Погибла ты... и чей-то голос над тобой Звучит архангела судебною трубой.
Не слышишь ты, но вся природа внемлет Ему в забвении, как первая жена, И чутким сном под этот голос дремлет. Таинственного трепета полна,
Тоска ее глубокая объемлет... Князь области воздушной, сатана, В сей час терзается тоскою бесконечной И говорит с своей ирониею вечной:
Cookies on Poetry Cove