«На Иоры берегах, В дальних я рожден пределах, Где горит огонь в сердцах, Тверже скал окаменелых;
Рос -- едва не из пелен, Матерью, отцом, безвинный, В чужу продан, обменен За сосуд ценинный!
Чужой человек! скажи: ты отец? Имел ли ты чадо от милой подруги? Корысть ли дороже нам с сыном разлуки? Отвержен ли враном невинный птенец?
Караван с шелками шел, С ним ага мой. Я, рабочий, Глаз я долго не отвел С мест, виднелся где кров отчий;
С кровом он слился небес; Вечерело. Сном боримы, Стали станом. Темен лес. Вкруг огня легли мы.
Курись, огонек! светись, огонек! Так светит надежда огнем нам горящим! Пылай ты весельем окрест приседящим, Покуда спалишь ты последний пенек!
Спал я. Вдруг взывают: «бой!» В ста местах сверкает зелье; Сечей, свистом пуль, пальбой Огласилось все ущелье.
Притаился в глубь межи Я, и все туда ж влекутся. Слышно -- кинулись в ножи -- Безотвязно бьются!
Затихло смятенье -- сече конец. Вблизи о́гня брошен был труп, обезглавлен, На взор его мертвый был взор мой уставлен, И чья же глава та?.. О, горе!.. Отец!..
Но могучею рукой Был оторван я от тела. «Будь он проклят, кровный твой! -- В слух мне клятва загремела. --
Твой отец разбойник был...» И в бодце, ремнем увитом, Казнь сулят, чтоб слез не лил По отце убитом!
Заря занялась. Я в путь увлечен. Родитель, ударом погибший бесславным, Лежать остается -- он вепрям дубравным, Орлам плотоядным на снедь обречен!
Вышли мы на широту Из теснин, где шли доселе, Всю творенья красоту В пышной обрели Картвеле.
Вкруг излучистой Куры Ясным днем страна согрета, Все рассыпаны цветы Щедростию лета...»
Cookies on Poetry Cove