«Положи на ручку мне, пригожий барин!
Всю судьбу узнаю, -- будешь благодарен.
Есть в головке дума, есть на сердце ранка
Тихо мне шептала старая цыганка.
И глядит, бормоча, мне она на руку:
«Ох, не выжить эту нам из сердца муку,
Не рассеять злую в божьем мире думу
Ни очам красавиц, ни веселья шуму.
Тяжела кручина! тяжела злодейка!
Но не бровь дугою! не лебяжья шейка
И не русы кудри генеральской дочки --
Этой злою думой гонит сон от ночки.
Будь она -- ништо бы: приискали б зелье,
Воротили б снова молодцу веселье;
Отдала б сердечко красная девица,
Улетело б горе, что вольная птица.
Да не видят больше дорогие очи,
Как твои-то плачут здесь и дни и ночи.
Спят они сном крепким, спят и не проглянут;
Реки слез горючих даром в землю канут.
Не отдаст, голубчик, травкой зарастая,
Что в нее легло уж -- мать-земля сырая...
Да, запала дума, есть на сердце ранка...» --
Тихо мне шептала старая цыганка.