О, встречные тени на улице людной.
Вас создал чадящий, удушливый газ.
Ужель и на солнечном свете вам трудно?
Усталы и скудны улыбки у вас.
О, встречные люди на улице шумной,
Зловеще-угрюмый, тревожный поток,
Вы -- отблески Смерти властительно-чумной,
С багровым затеком расплывшихся щек.
Куда вы спешите? Чего вы хотите?
Уйдите! Уйдите! Я вас не хочу!
Ужель вы спешите на радость открытий,
На радость открытий навстречу лучу?
Здесь солнце в лучах многозвенных и алых. --
Не надо усталых! Идите домой!
Идите, сидите в зловонных подвалах,
Заботливо скрытые ласковой тьмой...
Кружатся, теснятся, бегут вереницей,
Удушливой грудой, как будто во сне.
Стеклянные взоры и странные лица.
И всюду, повсюду и прямо ко мне!
Испуганно-бледные, грязные дети,
И чахлые юноши с блеском угрей,
И девы с грудями, как старые плети.
Не эти! Не эти! Уйдите, скорей!
Идите, сидите в зловонных подвалах.
Не надо усталых в поту и крови!
Здесь солнце в лучах многозвенных и алых!
Здесь праздник влюбленных, здесь праздник любви!
О, где же все те, кто и счастлив и молод?
Грохочущий Город, куда ты их скрыл?
Ведь этих пришиб чей-то каменный молот,
Ведь это все выходцы чумных могил!
И Солнце закрылось, и Солнце стыдится,
И с Месяцем скорбный ведет разговор.
И Городу снится, и Городу снится
Его торжество и последний позор...
И Месяц выходит, глядит бледнолицый.
Гудит и грохочет угрюмый поток. --
Стеклянные взоры, туманные лица
С багровым затеком расплывшихся щек!