Всю ночь русалка билась,
Не в силах снов превозмочь.
А в море тихо катилась
В золотой колеснице ночь.
Русалка во сне кричала.
Хватала рукой камыши.
Но все угрюмо спало
В застывшей и темной тиши.
И я с высокого ложа
Не раз ее окликал.
Провалы глядели все строже.
Бушевал играющий вал.
И я вставал с испугом.
Зажигал золотые огни.
Расплываясь светящимся кругом,
Жутко мерцали они.
Озаряли чудес так много,
Что глядеть я дерзал едва.
Шепталась глухо и строго,
Колыхалась морская трава.
Я стоял пред высоким ложем.
На нем томилась она.
Стоял, тоской тревожим.
Кругом -- была тишина.
Я раздвинул цепкие прутья.
Что над ней сплелись в кольцо.
И ей припал на грудь я,
Целовал ее лицо.
Целовал ее бледные плечи,
Волоса, что с травой сплелись.
Говорил тревожные речи,
Шептал: «проснись, проснись»...
Ее разбудило пламя,
Моя речь, мой встревоженный стон,
Она закрылась руками
И опять погрузилась в сон...
Я лег, но в тревожной муке
Провел всю ночь без сна.
И слушал смутные звуки,
Которыми ночь полна.
Кто-то бился в подземных норах.
Вверху ворчала волна.
Был внятен весь смутный шорох,
Которым ночь полна.