Кипела в речке темная вода,
похожая на желтое чернило.
Рыдал закатный свет, как никогда,
и все кругом рыдательное было.
Там, в зарослях, над речкой, на горбе,
где только ветер пролетает, плача, --
преступница, любовь моя, тебе
я горькое свидание назначил.
Кустарник кучился и сыро прел,
дорога липла, грязная, у склона,
и столбик покосившийся серел,
а в столбике -- забытая икона...
Прождать тебя напрасно не боюсь:
ты не посмеешь не услышать зова...
Но я твоей одежды не коснусь,
я не взгляну, не вымолвлю ни слова --
пока ты с плачем ветра не сольешь
и своего рыдательного стона,
пока в траву лицом не упадешь
не предо мной -- пред бедною иконой...
Не сердце хочет слез твоих... Оно,
тобою полное, -- тебя не судит.
Родная, грешная! Так быть должно,
и если ты еще жива -- так будет!
Рыдает черно-желтая вода,
закатный отсвет плачет на иконе.
Я ждал тебя и буду ждать всегда
вот здесь, у серого столба, на склоне...