Мне повстречался дьяволенок, Худой и щуплый -- как комар. Он телом был совсем ребенок, Лицом же дик: остер и стар.
Шел дождь... Дрожит, темнеет тело, Намокла всклоченная шерсть... И я подумал: эко дело! Ведь тоже мерзнет. Тоже персть.
Твердят: любовь, любовь! Не знаю. Не слышно что-то. Не видал. Вот жалость... Жалость понимаю. И дьяволенка я поймал.
Пойдем, детеныш! Хочешь греться? Не бойся, шерстку не ерошь. Что тут на улице тереться? Дам детке сахару... Пойдешь?
А он вдруг эдак сочно, зычно, Мужским, ласкающим баском (Признаться -- даже неприлично И жутко было это в нем) --
Пророкотал: «Что сахар? Глупо. Я, сладкий, сахару не ем. Давай телятинки да супа... Уж я пойду к тебе -- совсем».
Он разозлил меня бахвальством... А я хотел еще помочь! Да ну тебя с твоим нахальством! И не спеша пошел я прочь.
Но он заморщился и тонко Захрюкал... Смотрит, как больной... Опять мне жаль... И дьяволенка Тащу, трудясь, к себе домой.
Смотрю при лампе: дохлый, гадкий, Не то дитя, не то старик. И всё твердит: «Я сладкий, сладкий...» Оставил я его. Привык.
И даже как-то с дьяволенком Совсем сжился я наконец. Он в полдень прыгает козленком, Под вечер -- темен, как мертвец,
То ходит гоголем-мужчиной, То вьется бабой вкруг меня, А если дождик -- пахнет псиной И шерстку лижет у огня.
Я прежде всем себя тревожил: Хотел того, мечтал о том... А с ним мой дом... не то, что ожил, Но затянулся, как пушком.
Безрадостно-благополучно, И нежно-сонно, и темно... Мне с дьяволенком сладко-скучно... Дитя, старик, -- не всё ль равно?
Такой смешной он, мягкий, хлипкий, Как разлагающийся гриб. Такой он цепкий, сладкий, липкий, Всё липнул, липнул -- и прилип.
И оба стали мы -- единый. Уж я не с ним -- я в нем, я в нем! Я сам в ненастье пахну псиной И шерсть лижу перед огнем...
Cookies on Poetry Cove