Хата моя черная, убогая,
В печке-то темно да холодно,
На столе-то хлеба ни корочки,
В углах и тараканы померли.
Хозяйка моя -- молчит, молчит,
Соседи мои -- немудреные,
Соседи мякину лопают.
Животы-то у них бурчат, ворчат,
А они ничего -- радуются.
А были соседи -- да померли,
Лежат, ничего, погоста ждут,
Лежат себе -- не схоронены.
Кто жив -- глядишь, издевается:
«Чего, дурак, мякины не жрешь?
Небось, подыхал, так наелся бы».
А не лезет в меня мякина-то,
Нету моего согласия,
Чистой смертыньки пойду искать,
От соседей уйду, от хозяюшки,
Один на один умирать пойду.
Над колодцем месяц серебряный,
За вербой заря кровавая,
Под зарей, внизу, поле черное.
Пойду я да лягу на поле,
Буду в небо глядеть, алое и белое,
Так и умру с ним один на один,
Умру на земле -- от голода...