Пастух златых времян на пастве веселился, В спокойстве живучи, он горестей не знал, Тоску, печаль и грусть в свободе презирал, И дух его в любви доселе не мутился.
Он часто стадо всё к морским брегам гонял, Играючи в свирель, свободу воспевал. Пастушки красотой не трогали своею, И Дафна нравилась, когда играл он с нею.
Однако выиграть та сердце не могла И только временем была ему мила. Но редко то бывает, Что, быв с пастушками, пастух любви не знает,
А сердцу Тирсиса опасность угрожает. Сирена с прелестью к морским брегам плывет, И только лишь Тирсис увидел сей предмет, То сердце встрепетало,
Опасность и любовь ему тем предвещало. Он от брегов, спеша, не может уж бежать И только на нее лишь смотрит с удивленьем, Стараясь от воды овечек отогнать.
Он гонит их опять к морским брегам с стремленьем: Гуляйте вы теперь, овечки, здесь одни, Для Тирсиса уж все прошли веселы дни, И более пастух об вас не сожалеет,
Беречь вас времени он больше не имеет, Оказывая страсть красавице своей, Поет он песенки и жалуется ей: «За что, любезная, меня ты презираешь?
И на любовь мою равно не отвечаешь? За что ты на меня с суровостью глядишь? И чем теперь меня перед собой винишь́» Сирена пастуха не слышит, притворяясь,
И плещется в воде, руками умываясь, Не хочет говорить И нудит пастуха любовь свою открыть. Тирсис не престает терзаться и грустить;
Но слышит, наконец, прелестной глас Сирены, Не ожидая столь приятной перемены: «Не властна, -- говорит, -- отсюда выйти я. Проси Нептуна, чтоб я мо́ря свободилась,
Зависит от него, чтоб я была твоя И чтоб в спокойствии с тобой я веселилась». Пастух пошел просить И просьбой думает Нептуна убедить.
Бог моря пастуху так начал говорить: «Коль просьбы зреть свои исполненными льстишься, То и последнего веселья ты лишишься. Не можешь никогда в любви ты к ней гореть
И вместо счастия несчастье будешь зреть». Пастух пошел тогда в несноснейшей печали, Нептуном огорчен чрезмерно Тирсис был. В долины больше он с свирелью не ходил,
И птички пением его не услаждали. Но, видя всякий раз Нептуна на брегах, Прошения свои он повторял в слезах: «Нептун, великий бог! когда тебе противно,
Что я не престаю в любови к ней гореть И что прекрасную свою люблю нельстивно, Ты сделай, чтоб ее не мог я боле зреть. И тот прелестный стан, чем я всегда пленялся,
В земные недра ты скоряе сохрани И более меня надеждой не мани, Чтобы с сего часа? мой дух не возмущался». Нептун на те слова Тирсису отвечал:
«Я не хочу, чтоб ты был более в страданье, Увидишь всё свое исполненно старанье», -- И плыть Сирене он к брегам повелевал. Сколь скоро приплыла прекрасная Сирена,
И сколь прелестно та красавица поет! В любови пастуха совсем препятства нет, Приближась он к воде, ей руку подает. Но, ах! какая вдруг для Тирсиса премена!
Надежда более его уж не бодрит, В любезной он своей полчеловека зрит, А вместо ног ее он рыбий хвост увидел, Надежду потеряв, себя возненавидел,
И с трепетом бежал он со брегов морских, Всетщетные свои желанья проклиная И в собственном своем примере утверждая, Сколь неумеренны в желаньях мы своих.
Cookies on Poetry Cove