В Ливийской стороне правдивый слух промчался, Что Лев, звериный царь, в большом лесу скончался. Стекалися туда скоты со всех сторон Свидетелями быть огромных похорон.
Лисица-Кознодей, при мрачном сем обряде, С смиренной харею, в монашеском наряде, Взмостясь на кафедру, с восторгом вопиет: «О рок! лютейший рок! кого лишился свет!
Кончиной кроткого владыки пораженный, Восплачь и возрыдай, зверей собор почтенным! Се царь, премудрейший из всех лесных царей, Достойный вечных слез, достойный алтарей,
Своим рабам отец, своим врагам ужасен, Пред нами распростерт, бесчувствен и безгласен! Чей ум постигнуть мог число его доброт? Пучину благости, величия, щедрот?
В его правление невинность не страдала И правда на суде бесстрашно председала; Он скотолюбие в душе своей питал, В нем трона своего подпору почитал;
Был в области своей порядка насадитель, Художеств и наук был друг и покровитель». «О лесть подлейшая! — шепнул Собаке Крот. — Я знал Льва коротко: он был пресущий скот,
И зол, и бестолков, и силой вышней власти Он только насыщал свои тирански страсти. Трон кроткого царя, достойна алтарей, Был сплочен из костей растерзанных зверей!
В его правление любимцы и вельможи Сдирали без чинов с зверей невинных кожи; И словом, так была юстиция строга, Что кто кого смога, так тот того в рога.
Благоразумный Слон из леса в степь сокрылся, Домостроитель Бобр от пошлин разорился, И Пифик слабоум, списатель зверских лиц, Служивший у двора честнее всех Лисиц,
Который, посвятя работе дни и ночи, Искусной кистию прельщая зверски очи, Портретов написал с царя зверей лесных Пятнадцать в целый рост и двадцать поясных;
Да сверх того еще, по новому манеру, Альфреско росписал монаршую пещеру, — За то, что в жизнь свою трудился сколько мог, С тоски и с голоду третьего дни издох.
Вот мудрого царя правление похвально! Возможно ль ложь сплетать столь явно и нахально! » Собака молвила: «Чему дивишься ты, Что знатному скоту льстят подлые скоты?
Когда же то тебя так сильно изумляет, Что низка тварь корысть всему предпочитает И к счастию бредет презренными путьми, — Так, видно, никогда ты не жил меж людьми».
Cookies on Poetry Cove