Меж старой рухляди в лавчонке у еврея, Где дремлет роскошь бар, сгнивая и темнея, Где между пыльных ваз и старомодных ламп Мерцает рамкою весь выцветший эстамп,
Где бледный купидон с отбитою ручонкой Под паутиною, как под фатою тонкой, Лукаво щурится в мечтательной тоске, Где зелень плесени на ярком завитке
Узорных канделябр ложится изумрудом, Где в томной нежности над золоченым блюдом Из рамы смотрит лик напудренной красы, -- Стоят, безмолвствуя, старинные часы...
Их маятник молчит, их стрелки без движенья, И мнится: давние слетают к ним виденья, -- И старые часы прадедовских палат Припоминают вновь событий длинный ряд,
Тот долгий, смутный сон, ушедший без возврата, Когда две стрелки их по кругу циферблата Ползли -- минуты, дни, года разя с плеча, Как два холодные, бесстрастные меча
Суровой вечности... Бывало, в сумрак томный, Когда дремал угрюмо зал огромный, И алый свет, колебля, лил камин, И ветки тощие расшатанных вершин
Из сада темного стучались в окна зала, И ночь осенняя, как грешница, рыдала, -- Тогда задумчивый владелец тех часов Печально вспоминал утраченных годов
Разгулом и стыдом запятнанную повесть, И плакала его встревоженная совесть, И теплая, никем не зримая слеза, Слеза раскаянья туманила глаза.
А маятник часов спешил без содроганья Спугнуть в мрак вечности минуты покаянья. И зимней полночью, когда в покоях шумных Гремело пиршество и гам речей безумных
Заздравным звоном чаш был дружно заглушен, Вдруг дерзко слышался часов докучный звон, Как жизнь томительный, как старость монотонный, Напоминая сон толпе неугомонной.
И кубки медленней ходили по рукам, И гости бледные, поднявши к небесам Свой утомленный взор, зевая, различали Сияние утра́ в посеребренной дали...
А сколько чудных тайн подслушали они У нежной юности в те ночи и в те дни, Когда, доверившись бесстрастному их лику, Влюбленная чета на них, как на владыку
Свиданья краткого, смотрела, торопясь Последний поцелуй продлить в прощальный час. И что ж! Прошли года, которые так ровно, С такой иронией, так зло и хладнокровно
Спешили погубить бесстрастные часы... И вот -- наперсники сатурниной косы -- Они, забытые, как памятник могильный, Стоят меж рухляди, и циферблат их пыльный,
Как инвалид слепой, не страшный никому, Глядит бессмысленно в таинственную тьму Недвижной вечности. И грозный гений тленья Над ними празднует победу разрушенья.
Cookies on Poetry Cove