В Сардах пир, -- дворец раскрыл подвалы, Блещут камни, жемчуги, фиалы, -- Сам Эзоп, недавний раб, смущен, Нет числа треножникам, корзинам:
Дав законы суетным Афинам, К Крезу прибыл странником Солон. «Посмотри на эти груды злата! Здесь и то, что нес верблюд Евфрата,
И над чем трудился хитрый грек; Видишь рой моих рабынь стыдливый? И скажи, -- промолвил царь кичливый, -- Кто счастливый самый человек?»
«Царь, я вспомнил при твоем вопросе, -- Был ответ, -- двух юношей в Арго́се: Клеобис один, другой Битон. Двух сынов в молитвах сладкой веры
Поминала жрица строгой Геры И на играх славу их имен. Раз быки священной колесницы Опоздали к часу жертвы жрицы,
И народ не ведал, что начать; Но ярмо тяжелое надето, -- Клеобис и Битон, два атлета, К алтарю увозят сами мать.
«О, пошли ты им всех благ отныне, Этим детям!» -- молится богине Жрица-мать и тихо слезы льет. Хор умолк, потух огонь во храме,
И украсил юношей венками, Как победу чествуя, народ. А когда усталых в мир видений Сон склонил, с улыбкой тихий гений
Опрокинул факел жизни их, Чтоб счастливцев, и блажен и светел, Сонм героев и поэтов встретил Там, где нет превратностей земных.»
«Неужель собрал я здесь напрасно Всё, что так бесценно и прекрасно? -- Царь прервал Солона, морща лоб. -- Я богат, я властен необъятно!
Мне твое молчанье непонятно». «Не пойму и я», -- ввернул Эзоп. «Царь, -- сказал мудрец, -- всё прах земное! Без богов не мысли о герое;
Кто в живых, счастливцем не слыви. Счастья нет, где нет сердец смиренных, Нет искусств, нет песен вдохновенных, Там, где нет семейства и любви».
Cookies on Poetry Cove