На утесе том дымится Аутафорт, сложён во прах, И пред ставкой королевской Властелин его в цепях.
«Ты ли, что мечом и песней Поднял бунт на всех концах, Что к отцу непослушанье У детей вселил в сердцах?
Тот ли здесь, что выхвалялся, Не стыдяся никого, Что ему и половины Хватит духа своего?
Если мало половины, Призови его всего Замок твой отстроить снова, Снять оковы с самого».
«Мой король и повелитель, Пред тобой Бертран де Борн, Что возжег единой песнью Перигорд и Вентадорн,
Что у мощного владыки Был в глазу колючий терн, Тот, из-за кого гнев отчий Короля пылал как горн.
Дочь твоя сидела в зале, С ней был герцог обручен, И гонец мой спел ей песню, Мною песне обучен,
Спел, как сердце в ней гордилось, Что певец в нее влюблен, И убор невесты пышный Весь слезами стал смочён.
В бой твой лучший сын воспрянул, Кинув долю без забот, Как моих вои́нских песен Гром донес к нему народ.
На коня он сел поспешно, Сам я знамя нес вперед. Тут стрелою он пронзенный У Монфортских пал ворот!
На руках моих он, бедный, Окровавленный лежал, Не от боли, -- от проклятья Он отцовского дрожал.
Вдаль к тебе он тщетно руку На прощанье простирал, Но, твоей не повстречавши, Он мою еще пожал.
Тут, как Аутафорт мой, горе Надломило силача: Ни вполне, ни вполовину, Ни струны и ни меча.
Лишь расслабленного духом Ты сразил меня сплеча; Для одной лишь песни скорби Он поднялся сгоряча».
И король челом поникнул: «Сына мне ты возмутил, Сердце дочери пленил ты -- И мое ты победил.
Дай же руку, друг сыновний, За него тебя простил! Прочь оковы! -- Твоего же Духа вздох я ощутил».
Cookies on Poetry Cove