В те дни, как божествам для происков влюбленных Бродить среди людей случалося не раз, При помощи собак, Дианой обученных, Пресветлый Аполлон овечье стадо пас.
Любил своих овец сей пастырь именитый; Как их улучшить быт -- не мог придумать сам: Тяжелорунные, конечно, овцы сыты; Жаль только одного -- свободы нет овцам.
Хитер на выдумки, влекомый чувством братства, Меркурий пастыря в раздумье увидал (Он только проходил с ночного волокрадства) И пред задумчивым владыкою предстал.
«Не надивлюсь, -- сказал, -- как может ум великий В потемках там бродить, где ясно всё как день? Ты начинай с собак: оставь их для прилики, Но только ты на всех намордники надень».
-- «А волки?» -- «Что?» -- «Придут». -- «Пустые это толки: Им про намордники нельзя узнать в лесах. Не тронут». -- «Ну, пускай; пусть волки будут волки; Но как с овцами быть? Подумай об овцах!»
-- «А сами овцы что ж? Иль на себя не глянут? Ведь жеребец ведет табун свой как тиран». -- «Баран не жеребец: их слушаться не станут. Подумай сам, какой уж на́больший баран!»
-- «Всё больше дива мне, признаюсь откровенно! Препятствия во всём нарочно ищешь ты. Пусть сами выберут своих, а ты мгновенно Им лапы отрасти да закорючь хвосты».
«Мысль -- дать собачий чин -- отличная, признаться: Науки обретут и пользу в ней и честь; Но стражи новые должны же и питаться: Не лишнее спросить -- что́ оборотню есть?»
-- «Конечно, натощак служить накладно миру, Но может ли вопрос возникнуть в том какой? Тут овцы, поглядишь, готовы лопнуть с жиру: Дозволь такой овце всеядной быть овцой».
Так всё улажено. Все овцы без оглядок Бегут, жуют кусты и суются под тень. Собакам из овец кусок служебный сладок, А прежние -- глядят, да на носу ремень.
Промеж овец везде доходит уж до драки -- Знать, стало невтерпеж порядки эти несть, -- И каждой хочется из них попасть в собаки: Чем накормить собой другого, лучше есть.
В дрему и бо́лотах все овцы побывали, -- Не знают, как бежать, укрыться только где б, -- И овцы извелись, и овцы зачихали... Не знаю, долго ли над ними бился Феб.
Cookies on Poetry Cove