Семейство роз

Видали ль вы в долине сокровенной, В тени склонившихся над озером берез, Могильный холм -- приют уединенный Семейства мирного пустынных милых роз?

Волна прозрачная, любуясь их красою, Лелеет на груди трепещущей своей, И резвый мотылек -- любимый гость полей -- Летит к ним отдохнуть полдневною порою

В сиянье радужных огней. Вечерний ветерок, играя их кудрями, Когда свершается торжественный закат, Несется медленно над светлыми полями

И веет сладкий аромат. Забытые в глуши, под ясным неба сводом, Любимцы солнцевы -- из крова своего Они любуются блистательным восходом

И тихим шелестом приветствуют его. Заря вечерняя, светило дня скрывая За рубежом далеких синих гор, Встречает их прощальный взор,

Дарит улыбкою последней, догорая. И в час безмолвия таинственных ночей, Родными ветвями соплетшися игриво, Они покоятся счастливо

На лоне матери своей... Не страшны бури им: в сени гостеприимной Они защищены от бурь и непогод. Затмится ли когда небес лазурный свод

Грядами тучи дымной; Промчится ли борей сердитый по лесам, Прольется ль молния огнистыми струями, Отгрянет ли перун по мрачным небесам, --

Березы мирными обнимут их ветвями, И дождь скользит по их верхам. Счастливы розы те в беспечности невинной! Но всех счастливее из милых роз одна:

Царица области пустынной, Как упоительна, как роскошна она! Какою негою пленительною дышит! Каким огнем уста ее горят!

Какой с кудрей ее струится аромат, Когда зефир главу ее колышет! Не ей ли по ночам, в густой тени ветвей, Когда луна течет в порфире позлащенной,

Поет столь нежно соловей, Любовью упоенный? Не ей ли при заре, когда восток горит, Когда прохладою предутреннею веет,

Певцов воздушных царь и свищет и дробит, И в страстной песни млеет? То ей! То розе молодой! Она задумчиво певцу любви внимает,

Склонясь прелестною главой: И грудь волнуется, и лик ее пылает! Не тщетно любит соловей: Глас сладостной любви для милой розы внятен,

И счастливый певец любви и красных дней Для сердца нежного красавицы приятен. Но здесь ли на земле под гибнущей луной Искать негибнущего счастья?

Кто в жизни не видал грозы над головой? Кто, счастливый, избег от грома и ненастья И не скорбел печальною душой? Где тот счастливейший, кто в жизни в непогоду

Умел торжествовать средь бури роковой, Кто укрепил бессильную природу, Не изнемог в борьбе с враждебною судьбой? Восставшие из тленья,

Всечасно ратуя с природой и с собой, В груди мы носим смерть и веру в провиденье. Готовый в путь, оснащен легкий челн, Маяк горит на пристани востока,

Ум -- кормчий за рулем, и мы средь ярых волн В необоримой власти рока! Сначала новый путь пленяет новизной, Приятны нам картины юной жизни,

И мы плывем с веселою душой В родимый край отчизны! Но длится жизни путь; наш кормчий уж устал, Склонясь на руль, беспечно засыпает;

И жизни цвет в мечтах неясно исчезает. А челн вперед... Вдруг бури дух восстал, Завеса черная маяк во тьме скрывает, О твердую скалу гремит косматый вал,

И ветер рвет бессильные ветрила. Проснувшийся пловец спешит схватить кормило -- Но поздно! Челн бежит на ряд подводных скал, И море челн разбитый поглотило!..

Вот наша жизнь! Блажен, кто с юных лет От тихой пристани очей не отвращает И с теплой верою средь горестей и бед Все к ней, все к ней стремленье направляет,

Он весело плывет чрез бурный океан, Маяк горит, в очах его светлея, Редеет сумрачный туман, И берег родины все ближе и виднее...

Вот пристань... И пловец, отбросив легкий челн, Целует тихий брег страны обетованной И, кинув светлый взор на волны окегада, Ложится отдохнуть от плаванья и Волн.

О розы милые! недолго вы блистали, Недолго путника вы радовали взор! Еще снега не скрыли ближних гор, А вы уже увяли!

Где светлый ваш хранитель-ангел был, Когда на озере громады собирались, Когда в лесах сердитый ветр завыл И стаи воронов с далеких гор слетались?

Зачем оставил вас? Зачем своим крылом Во время бурного движения природы Не скрыл от бурь и непогоды, Не отвратил ниспадший с неба гром? . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Скончалась ночь. Восток холодным пламем пышет; В безоблачной выси скликаются орлы; Но буря все сильней дыханьем бурным дышит. Огромные валы

Стадами тучными на озере пасутся; Под бурей двух стихий могильный холм дрожит; Древа столетние, как гибки лозы, гнутся, И с вихрем по полям зеленый лист летит.

Дрожа от холода, с поникшими главами, Три розы милые сплетаются ветвями. Но тщетно все! Час гибели пробил! И ветер яростный тяжелыми крылами

Две розы юные безжалостно сломил!.. Исчезло все, что сердце здесь любило, Что путника ласкало жадный взор! И солнце светлое, поднявшись из-за гор,

Холодный гроб красавиц осветило! Но волны озера не скрыли их в водах: Шумя прозрачными крылами, Они несли сирот на пенистых хребтах

И окропляли их жемчужными слезами. Они плывут!.. Повито трауром, как факел погребальный, Светило дня бросает луч прощальный,

Как бы преследуя, в последний их приют. Но силы бури не слабеют: Леса шумят, песок летит, Вран черный жалобно кричит,

И волны озера белеют. Они плывут! За валом вал Бежит шумящею грядою И вот, как запад догорал,

К пустому острову прибило их волною, И ветер белыми песками закидал!.. О, что с тобой, певец весенних дней? Кому твои серебряные трели?

Ты должен поменять волшебный блеск полей На мрачные леса, на гробовые ели. Никем не знаемый, ты станешь изнывать В немой глуши уединенья

И в песнях жалобных лесам передавать Твою тоску, твои мученья. Но кто придет послушать песнь твою, Кто затаит в груди пленительные звуки?

И голос твой замрет в порывах тяжких муки, И ветер разнесет их бледную струю! Наутро стихну ли порывы грозной бури; Спокойно озеро; не тронется листок;

И царь светил восходит на восток, Лия пурпурный блеск и пламень по лазури; Сверкает искрами песок; Горит алмазами кудрявая береза,

И темный бор златым осветился венцом. Но на холме береговом Цветет одна сиротка роза! Спасенная под гибельной грозой

Крылом хранителя, отныне Она одна своей пленительной красой Манит взор путника, заблудшего в пустыне, И украшает холм родной!