Шуми, Дунай, шуми во мраке непогоды! Приятен для меня сей страшный плеск валов; Люблю смотреть твои пенящиеся воды И слышать стон глухой угрюмых берегов.
При блеске молнии -- душа моя светлеет, И месть кровавая -- при треске грома спит, Мученье совести в душе моей слабеет, А властолюбие -- сей идол мой! -- молчит.
Волненье бурное обманчивой стихии, Дуная шумного величественный вид Мне ясно говорит о милой мне России, О славном Киеве мне ясно говорит.
Я вижу пред собой славян непобедимых, С их дикой храбростью, с их твердою душой; Я слышу голоса -- то звук речей родимых, -- И терем княжеский стоит передо мной!..
Но что мне слышится?.. Кому дают обеты: «До гроба верности своей не изменить»?.. Да будут прокляты презренные клевреты! Да будет проклят тот, кто мог меня лишить
Престола русского! Кто дерзкою рукою Сорвал с главы моей наследственный венец; Кто отнял скипетр мой, врученный мне судьбою... Ты будешь неотмщен, несчастный мой отец!
Твой сын -- не русский князь... Изгнанник он презренный, Оставленный от всех, ничтожный, жалкий пес, Пришлец чужой земли, проклятьем отягченный И милосердием отвергнутый небес!
О! Если бы я мог, я б собственной рукою Злодея моего на части разорвал, Втоптал бы в прах его безжалостной ногою И прах бы по полю с проклятьем разметал...
Молчи, молчи, Дунай! Теперь твой шум сердитый Ничто пред бурею, которая кипит В душе преступника, спокойствием забытой... Она свирепствует -- пусть все теперь молчит!
Cookies on Poetry Cove