Подвигнутый верой, в пример развращенному веку Дервиш вдохновенный пошел в отдаленную Мекку, Чтоб там поклониться священному гробу пророка И глубже проникнуть в глубокие тайны Востока.
Взяв посох и кружку, оставя всех по сердцу близких, Пошел и достиг он бесплодных степей аpавийских, Где, промыслом свыше на доблестный подвиг хранимый Сносил он и голод, и жажду, и зной нестерпимый.
Раз в полдень, под пальмовой сенью зеленой, Он видит источник, журчащий волною студеной; Припав на колено, он жадно пьет чистую влагу, Впивая с ней вместе и новую жизнь, и отвагу…
Напившись, он кружку наполнил прозрачной водою И дальше пустился песчаной дорогой степною, В душе прославляя великую благость аллаха И ключ животворный, рожденный из жгучего праха.
Идет он... но в полдень мучительно-знойный, однажды, Он снова усталый, томится от пламенной жажды -- И кружку к устам он подносит с отрадой в пустыне, Но влага прогоркла и стала противней полыни…
Дервиш поневоле и думой и сердцем смутился -- И к кружке своей он с упреком тогда обратился: «Скажи, отчего ты напиток живой отравила И едкую горечь студеной воде сообщила?»
Ответствует кружка: «Когда-то…спустя целым веком была я таким же, дервиш, как и ты, человеком, И тоже любила, и тою же грустью терзалась, И так же, как ты, я в себе и в других ошибалась.
Я верила в счастье и вечную благость пророка, Но веpa и твердость погибли на сердце до срока, Томясь, я погибла... и сделалась горстию пыли; Из ней эту кружку смышленые люди слепили,
И вот почему я доселе в себе сохраняю Всю прежнюю горечь и горечью той отравляю Не только студеный и дышащий жизнью напиток, Но даже надежду и веры священный избыток».
Cookies on Poetry Cove