Вот я опять под кровлей незабвенной,
Где молодость в нужде я закалил,
Где в грудь мою проник огонь священный,
Где дружбой я, любовью встречей был.
Душа моя, приличьем не гнетома,
В самой себе вмещала целый свет;
Легко я мог взбежать под кровлю дома:
На чердаке нам любо в двадцать лет.
Пусть знают все, что жил я там когда-то!..
Вот здесь кровать моя была... вот стол…
Вот та стена, где песни стих начатый
Я до конца случайно не довел...
Восстаньте вновь, видения святые!
Откликнитесь на мой живой привет!
Для вас в те дни закладывал часы я…
На чердаке нам любо в двадцать лет.
Явись и ты, скрываемая далью!..
И вот она мерещится опять…
Окно мое завешиваешь шалью
И кофточку кладешь мне на кровать…
Храни, амур, ее цветное платье
И свежесть щек лелей и свежий цвет.
Любовников ее не мог не знать я…
На чердаке нам любо в двадцать лет.
Мои друзья устроили пирушку
В честь подвигов народных наших сил.
Их громкий клик достиг в мою лачужку:
Под Маренго я знал, кто победил…
Гремит пальба... из сердца песня льется…
Среди торжеств забот и страха нет…
В Париже быть врагу не доведется…
На чердаке нам любо в двадцать лет.
Но полно мне! Прощай, жилье родное!
За миг один увянувшей весны
Я отдал бы всё время остальное,
И опытность, и сны -- пустые сны!
Надеждами и славой увлекаться,
На каждый звук в душе искать ответ,
Любить, страдать, молиться, наслаждаться --
На чердаке нам любо в двадцать лет.