Минотавр | «В путь, дети, в путь!.. Идемте!.. Днем, как ночью...»

В путь, дети, в путь!.. Идемте!.. Днем, как ночью, Во всякий час, за всякую подачку Нам надобно любовью промышлять; Нам надобно будить в прохожих похоть,

Чтоб им за грош сбывать уста и душу... Молва идет, что некогда в стране Прекрасной зверь чудовищный явился. Рыкающий, как бык, железной грудью;

Он каждый год для ласк своих кровавых Брал пятьдесят созданий -- самых чистых Девиц.--. Увы. число огромно, боже! Но зверь другой, покрытый рыжей шерстью,

Наш Минотавр, наш бык туземный -- Лондон, В своей алчбе тлетворного разврата И день и ночь по тротуарам рыщет; Его любви позорной каждогодно

Не пятьдесят бывает надо жертв -- Он тысячи, обжора, заедает И лучших тел, и лучших душ на свете... «Увы, одни растут в пуху и шелке,

Их радостей источник -- добродетель. А я, на свет исторгнувшись из чрева Плодливой матери, попала в руки К оборванной и грязной нищете…

О нищета, советчица дурная, Безжалостная!.. Сколько ты Под кровлею убогого жилища Сбираешь жертв пороку!.. На меня

Ты кинулась не вдруг, а дождалась Моей весны... Когда ж румянец свежий Зардел в щеках и кудри золотые Рассыпались по девственным плечам,

Ты тотчас же мой угол указала Тому, чей глаз, косой и кровожадный, Искал себе добычи сладострастья…» -- «А я была богата... У богатых

Есть также бог, который беспощадно Своей ногой серебряной их давит: Приличие; оно холодным глазом Нашло меня своей достойной жертвой

И кинуло в объятья человека Бездушного. А я уже любила... О той любви узнали, только поздно… От этого я пала глубоко,

Безвыходно. Нет слез таких, нет силы, Которая б извлечь меня могла Из пропасти. Ступивши в грязь порока, Нога скользит и зыбиться не может.

Да. горе нам, несчастным магдаленам! По городам, от века .христианским, Не много есть таких людей отважных, Которые бы нам не побоялись

Подать руки, чтоб слезы с глаз стереть…» -- «Я. сестры, я не грязным сластолюбьем Доведена до участи моей. Иное зло, с лицом бесстыдной самки,

Исчадие гордыни и тщеславья, Чудовище, которое у нас, Различные личины принимал, Влечет, что день, семейство за семейством

От родины, бог весть в какие страны, Суля им блеск взамен того, что есть, А иногда взамен и самой чести. Отец мой пал, погнавшись за корыстью;

Он увидал в один прекрасный день, Как всё его богатство, словно пена. Морской волной разметано. С нуждой Я не была знакома. Труд тяжелый,

Дающий хлеб, облитый нашим потом, Казался мне невыносимо страшен... И я, сходя с ступени на ступень,-- Изнеженная жертва!»-- пала в пропасть

Бездонную...» -- «Стенайте, плачьте, сестры! Но как бы стон и плач ваш ни был горек, Как ни была б печаль едка,-- увы! -- Моя печаль, мой плач живее ваших.

У вас они текут не из святого Источника любви, как у меня. О, для чего любовь я испытала? Зачем злодей, которому всецело

Я отдала неопытное сердце, Увлек меня из-под отцовской кровли И, не сдержав обещанного слова, Пустил меня по свету мыкать горе?

Агари был в пустыню послан ангел Спасти ее ребенка. Я ж одна, Без ангела-хранителя, невольно, Закрыв глаза, пошла на преступленье,

Чтоб как-нибудь спасти свое дитя…» А между тем нам говорят: «Ступайте, Распутницы!..» И жены, наши сестры На улице встречаясь с нами, с криком

Бегут от нас. Мы им тревожим мысли, Внушаем страх! Но, в свой черед, и мы Всей силою души их ненавидим. Ах! нам порой так горько, что при всех

Хотелось бы вцепиться им в лицо И разорвать в клочки на лицах кожу… Ведь знаем мы, что их священный ужас -- Ничто, как страх упасть во мненьи света

И потерять в нем прежнее значенье; Страх этот мать семейства дочерям Передает, едва ль не с первой юбкой. Но для чего в проклятиях и стонах

Искать себе отмщенья? Эти камни Посыпятся на нас же. У мужчин На привязи, в презрении у женщин, Что ни скажи -- мы будем всё неправы

И участи своей не переменим... Нет, лучше нам безропотно на свете Роль тяжкую исчерпать до конца; По вечерам, в блистающих театрах,

Сгонять тоску с усталого лица; Пить джин, вино, чтоб их хмельною влагой Жизнь возбуждать в своем измятом теле И забывать о страшном ремесле,

Которое страшнее мук кромешных... Но если жизнь для нас, несчастных, -- тень, Земля -- тюрьма, так смерть зато нам легче: В трущобах нас она не мучит долго,

А захватив рукой кой-как, без шума, Бросает всех в одну и ту же яму. О смерть! Твой вид и впалые глаза, Как ни были б ужасны людям, мы

Твоей руки костлявой не боимся: Объятия твои нам будут сладки, Затем что в миг, когда в нас жизнь потухнет, Как коршуны, далеко разлетятся

Все горести, точившие нам сердце, И тысячи других бичей, чьи когти В клочки гнилья с нас обрывали тело. В путь, сестры, в путь! Идемте... днем, как ночью,

За медный грош любовью промышлять... Таков наш долг: мы призваны судьбою Оградой быть семейств и честных женщин!..