Вдали от сладостных пафосских берегов,
Где молодость моя текла среди пиров,
Я, новый селянин, в долинах Сиракузы
Искал спокойствия и песен тихой музы.
Вот раз явились мне с небесной высоты
Киприда и Амур. Богиня красоты
С улыбкой тихою сказала мне: «Оратай,
Вот сын мой, будь ему наставник и вожатый;
Указывай ему сокрытые пути
И мудростью его рассудок освети…»
От детства я привык богам Олимпа верить:
Я думал, что они не могут лицемерить…
Ребенка принял я -- и стел его учить:
Как в сельской тишине блаженство находить,
Как с утренней зари пасти в долине стадо,
Как соки выжимать из гроздей винограда,
Как флейту вырезать из звонких тростников
И в небе следовать за ходом облаков…
Но он рассеян был. Ему казался тесен
Круг знаний пастыря. При звуке этих песен
Он прерывал меня… и пел при звоне струй
Про первую любовь и первый поцелуй,
Про дивную красу гречанок ионийских
И чудных жительниц селений олимпийских,
Про то, как мощный царь подземных царств Плутон
Красой божественной Венеры был прельщен.
И в песнях тех была такая сердцу сладость,
Что слушать их, учить -- была одна мне радость.
Учитель, --я внимал словам ученика,
И с самой той поры нет в мире уголка,--
Брожу ли в поле я, приникну ль к изголовью --
Уста и грудь мои горят одной любовью.