Ты Господу служила тоже.
Еще девическую плоть
отдать на старческое ложе
благословил тебя Господь.
Познать любовь в объятьи строгом,
не поднимая даже глаз,
затем, чтоб род, избранный Богом,
в стране изгнанья не угас...
Но злую ревность -- Божья кара, --
не в силах сердце превозмочь,
и вот завистливая Сара
рабыню гневно гонит прочь...
Она одна идет в пустыне,
жжет солнце -- огненный янтарь.
Она душой одна отныне,
неутоленная Агарь.
Воды глоток последний выпит,
заснуть в пустыне навсегда.
И снится ей во сне Египет
и Нила синяя вода.
Но Бог всегда к избранным строже.
Его любовь -- тяжелый гром.
Ей надо жить. И Ангел Божий
ее касается крылом.
«Ты будешь жить в любимом сыне.
Он возрастет, тебя храня»...
И голос прозвучал рабыни:
«Господь, Ты -- видящий меня.
Я -- лишь сосуд Господней клятвы,
кому, кому себя отдам?
Я только -- колос Божьей жатвы,
да будет по твоим словам»...
Слова Господни -- чаша гнева,
в рабыне робкой воли нет,
но вот придет другая Дева
свершить божественный завет...
И плоть отдаст небесной власти
не в унижении, как ты,
а вся в огне нетленной страсти --
своей последней высоты.
И ангелы в отверстом небе
ей путь укажут голубой...
Агарь. Агарь. Не твой ли жребий
здесь завершается судьбой?
Твоей сестре, тебе и каждой
открыт отныне вечный путь,
чтоб не томилась темной жаждой
твоя трепещущая грудь.
И ты любви нерукотворной
Воздвигнешь жертвенный алтарь...
Взойдет звезда в пустыне черной,
где древле плакала Агарь.