Дуб с Тростию вступил однажды в разговоры:
«Жалею,-- Дуб сказал, склоня к ней важны взоры,--
Жалею, Тросточка, об участи твоей!
Я чаю, для тебя тяжел и воробей;
Легчайший ветерок, едва струящий воду,
Ужасен для тебя, как буря в непогоду,
И гнет тебя к земли,
Тогда как я -- высок, осанист и вдали
Не только Фебовы лучи пересекаю,
Но даже бурный вихрь и громы презираю;
Стою и слышу вкруг спокойно треск и стон;
Всё для меня Зефир, тебе ж всё Аквилон.
Блаженна б ты была, когда б росла со мною:
Под тению моей густою
Ты б не страшилась бурь; но рок тебе судил
Расти, наместо злачна дола,
На топких берегах владычества Эола,
По чести, и в меня твой жребий грусть вселил».
-- «Ты очень жалостлив, -- Трость Дубу отвечала,--
Но, право, о себе еще я не вздыхала,
Да не о чем и воздыхать:
Мне ветры менее, чем для тебя, опасны.
Хотя порывы их ужасны
И не могли тебя досель поколебать,
Но подождем конца». -- С сим словом вдруг завыла
От севера гроза и небо помрачила;
Ударил грозный ветр -- всё рушит и валит,
Летит, кружится лист; Трость гнется -- Дуб стоит.
Ветр, пуще воружась, из всей ударил мочи--
И тот, на коего с трудом взирали очи,
Кто ада и небес едва не досягал, --
Упал!