Лети, корабль, в свой путь с Виргилием моим,
Да сохранят тебя светила благотворны:
И Поллукс, и Кастор, и тот, кому покорны
Все ветры на водах, и та, котору чтим
Богиней красоты, всех радостей душою.
Лети! и принеси безвредно по волнам
Ты друга моего к Аттическим брегам:
Дражайшу часть меня; я отпустил с тобою!
Конечно, твердою, дубовою корой,
Тройным булатом грудь была вооруженна
Того, в ком перва мысль родилась дерзновенна
Неверной поручать стихии жребий свой!
Ни дожденосные, зловещие гиады,
Ни африканский ветр, ни бурный Аквилон,
Ни Нот, не знающий пощады,
Не сделали ему препон.
И что они? какой род смерти был ужасен
Тому, чей смелый взор: был неподвижен, ясен,
Когда зияла хлябь, горой вздымался вал,
Из волн чудовища скакали
И стрелы молний обвивали
Верхи Эпирских грозных скал?
Так, втуне от небес народы разделенны,
Обширные моря в предел им положенны!
Афетов дерзкий сын все смеет одолеть:
Хотел, и мог сии пространства прелететь;
Хотел, и святость всех законов нарушает,
И даже огнь с небес коварно похищает.
О святотатство, сколь твой гибелен был след!
По свету океан разлился новых бед,
И неизбежна смерть, но медленна дотоле,
Удвоила свой шаг и всех разит по воле!
Но только ли? Дедал, родившийся без крыл,
Отважно к солнцу воспарил;
Алкид потряс пределом ада!
Где нашей дерзости преграда?
Мы, в буйстве, даже в брань вступаем с божеством.
И Диев никогда не отдыхает гром.