Кого роскошными пирами На влажных Невских островах, Между тенистыми древами, На мураве и на цветах,
В шатрах Персидских, златошвейных, Из глин Китайских драгоценных, Из Венских чистых хрусталей, Кого толь славно угощаешь
И для кого ты расточаешь Сокровищи казны твоей? Гремит музыка, слышны хоры Вкруг лакомых твоих столов;
Сластей и ананасов горы, И множество других плодов Прельщают чувствы и питают; Младые девы угощают,
Подносят вина чередой, И Алиатико с Шампанским, И пиво Русское с Британским, И Мозель с Зельцерской водой.
В вертепе мраморном, прохладном, В котором льется водоскат, На ложе роз благоуханном, Средь лени, неги и отрад,
Любовью распаленный страстной, С младой, веселою, прекрасной И нежной нимфой ты сидишь; Она поет, ты страстью таешь,
То с ней в весельи утопаешь, То утомлен весельем спишь. Ты спишь, -- и сон тебе мечтает, Что ввек благополучен ты;
Что само небо рассыпает Блаженства вкруг тебя цветы; Что парка дней твоих не косит; Что откуп вновь тебе приносит
Сибирски горы серебра, И дождь златый к тебе лиется. -- Блажен, кто поутру проснется Так счастливым, как был вчера!
Блажен! кто может веселиться Бесперерывно в жизни сей; Но редкому пловцу случится Безбедно плавать средь морей:
Там бурны дышут непогоды, Горам подобно гонят воды И с пеною песок мутят. Петрополь сосны осеняли:
Но вихрем пораженны пали, Теперь корнями вверьх лежат. Непостоянство доля смертных, В пременах вкуса счастье их;
Среди утех своих несметных Желаем мы утех иных; Придут, придут часы те скучны, Когда твои ланиты тучны
Престанут Грации трепать; И, может быть, с тобой в разлуке Твоя уж Пенелопа в скуке Ковер не будет распускать.
Не будет, может быть, лелеять Судьба уж более тебя И ветр благоприятный веять В твой парус: -- береги себя!
Доколь текут часы златыя И не приспели скорби злыя, Пей, ешь и веселись, сосед! На свете жить нам время срочно;
Веселье то лишь непорочно, Раскаянья за коим нет.
Cookies on Poetry Cove