Благополучнее мы будем, Коль не дерзнем в стремленье волн, Ни в вихрь, робея, не принудим Близ берега держать наш чолн. --
Завиден тот лишь состояньем, Кто среднею стезей идет, Ни благ не восхищен мечтаньем, Ни тьмой не ужасаем бед;
Умерен в хижине, чертоге, Равен в покое и тревоге. Собрать не алчет миллионов, Не скалится на жирный стол;
Не требует ничьих поклонов И не лощит ничей сам пол; Не вьется в душу к царску другу, Не ловит таинств и не льстит;
Готов на труд и на услугу И добродетель токмо чтит. -- Хотя и Царь его ласкает, Он носа вверьх не подымает.
Он видит, что и дубы мшисты Кряхтят, падут с вершины гор, Перун дробит бугры кремнисты И пожигает влажный бор.
Он видит, с белыми горами Вверьх скачут с шумом корабли; Ревут, и черными волнами Внутрь погребаются земли;
Он видит, -- и судьбе послушен, В пременах света равнодушен. Он видит, -- и душой мужаясь, В несчастии надежды полн;
Под счастьем же, не утомляясь, В беспечный не вдается сон; Себя и ближнего покоя, Чтит Бога, веру и Царей;
Царств метафизикой не строя, Смеется, зря на пузырей, Летящих флотом к небу с грузом, И вольным быть не мнит Французом.
Он ведает: доколе страсти Волнуются в людских сердцах, Нет вольности, нет равной части Царю в венце, рабу в цепях;
Несет свое всяк в свете бремя, Других всяк жертва и тиран, Течет в свое природа стремя; А сей закон коль ввек ей дан,
Коль ввек мы под страстьми стенаем: Каких же дней златых желаем? Всяк долгу раб. -- Я не мечтаю На воздухе о городах;
Всем счастливых путей желаю К фортуне по льду на коньках. Пускай Язон с Колхиды древней Златое сбрил себе руно;
Крез завладел чужой деревней, Марс откуп взял, мне все равно, Я не завидлив на богатство И царских сумм на святотатство.
Когда судьба качает в люльке, Благословляю часть мою; Нет дел, -- играю на бирюльке, Средь Муз с Горацием пою:
Но естьли б Царь где добрый, редкой Велел мне грамотки писать, Я б душу не вертел рулеткой; А стал бы пнем, -- и стал читать
Равно о людях, о болванах, О добродетелях в карманах. А ежели б когда и скучно Меня изволил он принять,
Любя его, я равнодушно И горесть стал бы ощущать, И шел к нему опять со вздором Суда и милости просить.
Равно, когда б и светлым взором Со мной он вздумал пошутить, И у меня просить прощенья: Не заплясал бы с восхищенья,
Но с рассужденьем удивлялся Великодушию его, Не вдруг на похвалы пускался; А в жаре сердца моего
Воспел его бы без притворства И в сказочке сказал подчас: «Ты громок браньми, -- для потомства; Ты мил щедротами, -- для нас:
Но славы и любви содетель Тебе -- твоя лишь добродетель». Смотри и всяк, хотя б чрез шашни Фортуны стал кто впереди,
Не сплошь спускай златых змей с башни, И глядя в небо, не пади; Держися лучше середины И ближнему добро твори;
Назавтра крепостей с Судьбины Бессильны сами взять Цари. Есть время, -- сей, -- оно превратно; Прошедше не придет обратно.
Хоть чья душа честна, любезна, Хоть бескорыстен кто, умен: Но коль умеренность полезна И тем, кто славою пленен!
Умей быть без обиды скромен, Осанист, тверд, но не гордец; Решим без скорости, спокоен, Без хитрости ловец сердец;
Вздув в ясном паруса лазуре, Умей их не сронить и в буре.
Cookies on Poetry Cove