Дружеской вчерась мы свалкой
На охоту собрались,
На полу в избе повалкой
Спать на сене улеглись.
В полночь, самой той порою,
Как заснула тишина,
Сребреной на нас рукою
Сыпала свой свет луна:
Вдруг из окон Лель блестящих
Въехал на луче верьхом
И меня нашед меж спящих,
Тихо в бок толкнул крылом.
Ну, сказал он: на охоту
Естьли хочешь, так пойдем;
Мне оставь стрелять заботу,
Ты иди за мной с мешком.
Встал я, -- и держась за стенку,
Шел на цыпках, чуть дышал,
За спиной он в туле стрелку,
Палец на устах -- держал.
Тихой выступкой такою
Мнил он, лучше дичь найти:
Мне ж, с плешивой головою,
Как слепцу, велел идти.
Шли, -- и только наклонялись
На гнездо младых куниц;
Молодежь вкруг засмеялись, --
Нас схватили у девиц.
Испугавшися смертельно,
Камнем стал мой Купидон:
Я проснулся, -- рад безмерно,
Что то был один лишь сон.
Сна однако столь живова
Голова моя полна;
Вижу в мраморе такова
Точно Купидона я.
Не шути, имев грудь целу,
Улыбаясь, он грозит:
Вмиг из тула выну стрелу,
Слышу, будто говорит.