Естьли б ум какой чудесный Столь возвыситься возмог, Чтоб проникнув свод небесный, В горний возлетел чертог;
И средь туч там бирюзовых, Будто множество зарниц, Белокурых, чернобровых, Мириады светлых лиц,
В ризах блещущих, эфирных, Видел Ангелов небес; С их агатных, иль сафирных Черпал бы восторг очес;
Красоты их луч небесной Изумлял бы слабый взор, Их гармонии прелестной Тихий, умиленный хор,
Громких арф и лир бряцанье Нежно трогали бы слух; Райских древ благоуханье Сладко упояло дух;
Видел бы, что очи тленны Не возмогут созерцать, И внимал, что уши бренны Неудобны в слух внимать;
Слышал, Серафимов хоры Как Царя Царей поют, Как вперенные их взоры Свет с Него и радость пьют: --
Тот возмог бы, по сравненью Сих божественных чудес, Живо описать, к виденью Росских мысленных очес,
Как полсвета Повелитель И его любезный дом, Павел, посещал обитель, Юных дев священный сонм;
Как оне Его встречали Будто Бога, иль отца; Пеньем души восхищали, А красою всех сердца.
Или естьли бы рожденье На водах кто зрел весны И ея в лучах явленье Из кристальныя волны;
С холма кинув быстро око На прекрасный Волги брег, Где, разлившися широко И склоняя светлый бег
На Каспийско море сткляно, Злачных гор она в тени, Море гладко, златордяно Представляет в ясны дни;
Там бы на песчаных стогнах Зрел пернатых он стада, Что, собравшись в миллионах, Как снегов лежит гряда;
Кроткия меж них колпицы В стае гордых лебедей, Сребро-розовыя птицы Лоснятся поверх зыбей,
И шурмуют и играют И трепещутся средь волн, С перьев бисер отряхают, Разноцветный влажный огнь;
Зрел бы, как, сплетясь крылами, Ходят по мелям стеной, Вдаль расплывшися кругами, Кличутся промеж собой;
Громкий голос их несется По водам и по полям, Гул от холмов раздается, Из-за рощей тихий гам: --
Тот возмог бы драгоценну Ту картину начертать, Как Марию несравненну, Нежную России мать,
Юны девы принимали Во святилище своем, Благовейно предстояли Пред Величества лицем.
В темной зеленью аллее, Древ подровненных в тени, Снега самого белее, Легче воздуха в ткани,
Перед Ней оне играли На помосте золотом, Пели, прыгали, плясали И рядами и кругом;
В дар священный приносили Рук изделие своих; Не сокровищи дарили, Но сердец преданность их;
Лишь того искали взором И желали всей душей, Чтоб почтила разговором Иль улыбкой их своей.
А в сей стае белоснежной, Будто среди птиц Весна, К детям взор бросая нежной, Зрелась божеством Она.
Иль когда бы к баснословным Кто восхитясь временам, К славным, светлым, благовонным На Олимп восшел пирам;
И увидел бы на оном Под паденьем шумных вод, Под янтарным небосклоном В хладную прещеру вход,
И младых в ней Нимф прекрасных, Славным пиром, на столах, На узорчатых, атласных, Белых, тонких скатертях,
Угощающих приятно Посетителей Богов; Как хитоны их опрятно, В узлы легких облаков
Подобрав оне пристойно Лентами зарей цветных, Сановито и спокойно Ходят вкруг гостей своих;
Как с улыбкой благородной, С наклонением чела, Милой поступью, свободной К гостю каждая пришла;
Принесли им: те в корзинах, Те в фарфорах прорезных, В разноцветных те кувшинах, В блюдах сребреных, златых,
Сочножелтые, багряны, Вкусноспелые плоды, В хрусталях напитки хладны, Сладки, искрометны льды;
Как там Боги и Богини, Осклабляяся, глядят Со герои, с героини Яствы сахарны ядят;
Как амброзия небесна В алых тает их устах, Рассыпается чудесна Пища райская в руках;
Льется в меде благовонном Вспламеняющий нектар; В соке розовом, перловом Мраз, гасящий зноя жар: --
Тот бы внятно мог и живо Описать сей праздник нам, Торжество то справедливо И приятное очам:
Как под свесом наклоненным На столпов белейших ряд, Плющем обвитых зеленым Рук художеством, журчат,
К большей прелести природы, На прекрасный Невский брег Льющиесь с эфира воды Для прохлад и для утех;
Где усердие являли И в приветствие гостям Девы славный полдник дали И Царицам и Царям;
Где их нежны сонмы, хоры, Как небесный некий сад, Зрителей водили взоры Меж утех и меж прохлад.
Иль когда уже Зефиры Начинают влажно дуть, Боги в мягкие сафиры Идут с пиршеств отдохнуть;
Как златыя Феба стрелы, Прядав по волнам, скользят; Вечер потемняет селы, Окна пламенем горят.
Естьли б смертный дерзновенный Кто отважиться столь смел, Чтоб таинственны, священны Игры древния хотел
Зреть украдкой среди нощи, И по спутанным тропам Проходя кедровой рощи, Вдруг увидел Весты храм;
Зрел вокруг его, Весталей Как прохаживает строй; Огнь висит вокруг кристалей, Во треножнике струёй
После жертвы дым курится, Пред священным алтарём Каждая девица зрится С преклонившимся челом,
Скромной блещущи красою, Важности святой полна, Под прозрачною фатою Будто сквозь туман луна;
Купно все с благоговеньем Жертвенник обходят вкруг, И, с тимпанов удареньем На колени падши вдруг
Перед образом Богини, Славословие поют; За дары, за благостыни В жертву ей цветы кладут;
И гласят: -- «О земнородным Божествам прекрасна Мать! Естьли взором благосклонным Соизволишь призирать
Дев, тобою воскормленных, И прошенью внемлешь их: То внуши молитв усердных Глас, воспитанниц Твоих;
И даруй, да под покровом Матерней руки Твоей, Благонравья в блеске новом, Непорочности стезей
Вслед мы ходим за Тобою И достойными Тебя Будем жизнию святою, Добродетель ввек любя.» --
Зрел потом бы их в гуляньи Средь цветущих красных мест, В разноцветном где сияньи Лес блистал лучами звезд;
Как с невинностью, питая Хлад бесстрастия в крови, Забавлялися, не зная Сладостных зараз любви;
Как, сокрывшись в листья, в гроты, И облекшись в темну ночь, Метят тщетно в них Эроты, И летят с досадой прочь.
Видел бы, и тайный зритель Древних праздников святых, Игр сих верных был сравнитель Русской Весты дев младых;
Как в вечерний блеск зарницы, Под прохладным ветерком, День рожденья их Царицы Проводили торжеством.
Вся Россия восставала С умиленьем зреть на них; Слезы радости роняла; Так приветствовала их:
«Я покоюсь после боев, Процветайте в тишине; Будьте матери Героев И подпорой твердой мне».
Cookies on Poetry Cove