Стократ благословен тот смертный, Кого не тяготит печаль, Ни зависть потаенным вздохом, Ни гордость громогласным смехом
Не жмут, не гонят от Двора. Сокрыта жизнь твоя в деревне Течет теперь, о милый Львов! Как светлый меж цветов источник
В лесу дремучем. -- Пусть другие, Взмостясь, из терема глядят: Как на златыя колесницы Зевает чернь, как ратный строй
В глаза ей мещет блеск от ружей, И как она, волнам подобно, От бурь, от всадников бежит; Как витязи в веках позднейших
В меди, иль в мраморе себя Со удивленьем созерцают, И плещут уж заране в длани, Что их народ боготворит:
Но ты умен; -- ты постигаешь, Что тот любимец лишь Небес, Который под шумком потока Иль сладко спит, иль воспевает
О Боге, дружбе и любви. Восток и запад расстилают Ему свой пурпур по путям; Ему благоухают травы,
Древесны помавают ветьви И свищет громко соловей. За ним раскаянье не ходит Ни между нив, ни по садам,
Ни по холмам, покрытым стадом, Ни меж озер и кущ приятных: Но всюду радость и восторг. Труды крепят его здоровье;
Как воздух, кровь его легка; Поутру, как зефир, летает Веселы обозреть работы, А завтракать спешит в свой дом.
Тут нежна, милая супруга -- Как лен пушист, ее власы -- Снегоподобною рукою Взяв шито, брано полотенцо,
Стирает пот с его чела. Целуя раскрасневши щеки, На пяльцы посмотреть велит, Где по соломе разной шерстью
Луга, цветы, пруды и рощи Градской своей подруге шьет. «О, естьли бы -- она вещает -- Могло искусство, как природа,
Вливать в сердца свою приятность: Сии картины наши сельски К нам наших созвали б друзей! Моя подруга черноброва,
Любезна, мила горожанка, На нивах златом здесь пленившись, Престала б наряжать в шумиху Свой в граде храмовидный дом».
«Ах, милая! -- он отвечает С улыбкой и со вздохом ей, -- Ужель тебе то неизвестно, Что ослепленным жизнью дворской
Природа самая мертва!»
Cookies on Poetry Cove