Желал бы век я быть с жидовочкой прекрасной,
Чтоб в горках и в горах с ней время проводить;
Но вместо я того, по воле Царской, властной,
Обязан истину в толпе крестьян следить.
Оставя арфы звук, гитары, фортопьяна,
Волшебный глас ея, и пляску козачка,
Я должен разыскать, как чернь была вся пьяна,
Как земскому суду угладила бока;
И словом, всякий день подобным занимаясь,
Лишь в мыслях красоты жидовочкины зреть,
Талантов тысячью и прелестьми пленяясь,
Бекасами ея лишь -- сыту быть уметь.