Что вы, аркадские утехи, Темпейский дол, гесперский сад, Цитерски резвости и смехи И скрытых тысячи прохлад
Средь рощ и средь пещер тенистых, Между цветов и токов чистых -- Пред тем, где Аристипп живет? Что вы? -- Дом полн его довольством,
Свободой, тишиной, спокойством, И всех блаженств он чашу пьет! Жизнь мудрого -- жизнь наслажденья Всем тем, природа что дает.
Не спать в свой век и с попеченья Не чахнуть, коль богатства нет; Знать малым пробавляться скромно, Жить с беззаконными законно;
Чтить доблесть, не любить порок, Со всеми и всегда ужиться, Но только с добрыми дружиться: Вот в чем был Аристиппов толк!
Взгляните ж на него. Он в бане! Се роскоши и вкуса храм! Цвет роз рассыпан на диване; Как тонка мгла иль фимиам,
Завеса вкруг его сквозится; Взор всюду из нее стремится, В нее ж чуть дует ветерок; Льет чрез камин, сквозь свод, в купальню,
В книгохранилище и спальню Огнистый с шумом ручеек. Он нежится, и Апеллеса Картины вкруг его стоят:
Сверкают битвы Геркулеса; Сократ с улыбкою пьет яд; Звучат пиры Анакреона; Видна и ссылка Аполлона,
Стада пасет как по земле, Как с музами свирелку ладит, В румянец роз пастушек рядит: Цветет спокойство на челе.
Иль мирт под тенью, под луною, Он зрит, на чистом ручейке Наяды плещутся водою, Шумят, -- их хохот вдалеке
Погодкою повсюду мчится, От тел златых кристалл златится, И прелесть светится сквозь мрак. Всё старцу из окна то видно;
Но нимф невинности не стыдно, Что скрытый с них не сходит зрак. А здесь -- в соседственном покое, В очках друзей его собор
Над книгой, видной на налое, Сидит, склоня дум полный взор, Стихов его занявшись чтеньем; Младая дщерь на цитре пеньем
Между фиялов вторит их. Глас мудрости живей несется, Как дев он с розовых уст льется, Подобно мед с сотов златых.
"О смертные! -- поет Арета, -- Коль странники страны вы сей, Вкушать спешите блага света: Теченье кратко ваших дней.
Блаженство нам дарует время; Бывает и порфира бремя, И не прекрасна красота. Едино счастье в том неложно,
Коль услаждать дух с чувством можно, А всё другое -- суета. Не в том беда, чтоб чем прельщаться, Беда пороку сдаться в плен.
Не должен мудрым называться, Кто духа твердости лишен. Но если тело услаждаем И душу благостьми питаем,
Почто с небес перуна ждать? Для жизни человек родится, Его стихия -- веселиться; Лишь нужно страсти побеждать.
И в счастии не забываться, В довольстве помнить о других; Добро творить не собираться, А должно делать, -- делать вмиг.
Вот мудра мужа в чем отличность! И будет ли вредна тут пышность, Коль миро на браду занес И час в дом царский призывает,
Но сирота пришел, рыдает: Он встал, отер его ток слез? Порочно ль и столов обилье, Блеск блюд, вин запах, сладость яств,
Коль гонят прочь они унынье, Крепят здоровье и приятств Живут душой друзьям в досугах; Коль тучный полк стоит в прислугах
И с гладу вкруг не воют псы? Себя лишь мудрый умеряет И смерть, как гостью, ожидает, Крутя, задумавшись, усы".
Но вдруг вошли, пресекли пенье От Дионисья три жены, Мужам рожденны на прельщенье: Как нощь -- власы, лицом -- луны,
Как небо -- голубые взоры; Блеск уст, ланит их -- блеск Авроры, И холмы -- в дар ему плодов При персях отдают в прохладу.
"Хвала царю, -- рек, -- за награду; Но выдьте вон: я философ". Как? -- Нет, мудрец! скорей винися, Что ты лишь слабостью не слаб.
Без зуб воздержностью не дмися: Всяк смертный искушенья раб. Блажен, и в средственной кто доле Возмог обуздывать по воле
Своих стремленье прихотей! Но быть богатым, купно святу, Так трудно, как орлу крылату Иглы сквозь пролететь ушей.
Cookies on Poetry Cove