Соловей

На холме, сквозь зеленой рощи, При блеске светлого ручья, Под кровом тихой Майской нощи, Вдали я слышу соловья.

По ветрам легким, благовонным, То свист его, то звон летит; То, шумом заглушаем водным, Вздыханьем сладостным томит.

Певец весенних дней пернатый, Любви, свободы и утех! Твой глас отрывный, перекаты От грома к нежности, от нег

Ко плескам, трескам и перунам, Средь поздних, ранних красных зарь, Раздавшись с неба по лазурям, В безмолвие приводят тварь.

Молчит пустыня, изумленна, И ловит гром твой жадный слух, На крыльях эха раздробленна Пленяет песнь твоя всех дух.

Тобой цветущий дол смеется, Дремучий лес пускает гул; Река бегущая чуть льется, Стоящий холм чело нагнул.

И, свесясь со скалы кремнистой, Густокудрява мрачна ель, Напев твой яркий, голосистой И рассыпную звонку трель,

Как очарованна, внимает. -- Не смеет двигнуться луна, И свет свой слабо ниспускает: Восторга мысль моя полна!

Какая громкость, живость, ясность В созвучном пении твоем, Стремительность, приятность, каткость Между колен и перемен!

Ты щолкаешь, крутишь, поводишь, Журчишь и стонешь в голосах; В забвенье души ты приводишь И отзываешься в сердцах.

О! естьли бы одну природу С тобою взял я в образец, Воспел Богов, любовь, свободу: Какой бы славный был певец!

В моих бы песнях жар, и сила, И чувствы были вместо слов; Картину, мысль и жизнь явила Гармония моих стихов.

Тогда б, подобно Тимотею, В шатре Персидском я возлёг И сладкой лирою моею Царево сердце двигать мог:

То вспламеня любовной страстью, К Таисе бы его склонял; То, возбудя грозой, напастью, Копье ему на брань вручал.

Тогда бы я между прудами На мягку мураву воссел, И арфы с тихими струнами Приятность сельской жизни пел;

Тогда бы Нимфа мне внимала, Боясь в зерцало вод взглянуть; Сквозь дымку бы едва дышала Ее высока, нежна грудь.

Иль, храбрых Россиян делами Пленясь бы, духом возлетал, Героев полк над облаками В сиянье звезд я созерцал:

О! коль бы их воспел я сладко, Гремя поэзией моей Отважно, быстро, плавно, кратко, Как ты, -- о дивный соловей!