Нет, не звезда мне из лесу светила: Как звездочка, манил меня час целый Огонь ваш, братцы! Кашицу себе Для ужина варите? Хлеб да соль!
Спасибо, служба! Хлеба кушать. Благодарю вас. Я устал порядком! Ну, костыли мои, вам роздых! Рядом Я на траву вас положу и подле
Присяду сам. Да, верст пятнадцать Ушел я в вечер. А из Литвы, из виленской больницы. Вот как из матушки России ладно
Мы выгнали гостей незваных, -- я На первой заграничной перестрелке, Беда такая, без ноги остался! Товарищи меня стащили в Вильну;
С год лекаря и тем и сем лечили И вот каким, злодеи, отпустили. Теперь на костылях бреду кой-как На родину, за Курск, к жене и сестрам.
На руку, обопрись! Да не сюда, А на тулуп раскинутый ложися! Спасибо, друг, господь тебе заплатит! -- Ах, братцы! Что за рай земной у вас
Под Курском! В этот вечер словно чудом Помолодел я, вволю надышавшись Теплом и запахом целебным! Любо, Легко мне в воздухе родном, как рыбке
В реке студеной! В царствах многих был я! Попробовал везде весны и лета! В иных краях земля благоухает, Как в светлый праздник ручка генеральши --
И дорого, и чудно, да не мило, Не так, как тут! Здесь целым телом дышишь, Здесь все суставчики в себя впивают Простой, но сладкий, теплый воздух; словом,
Здесь нежишься, как в бане старых бар! И спать не хочется! Играл бы все До солнышка в девичьем хороводе. И мы б, земляк играть не отказались!
Да лих нельзя! Село далеко! Стадо ж Покинуть без присмотра, положившись Лишь на собак, опасно, сам ты знаешь! Как быть! Но вот и кашица поспела!
Перекрестяся, примемся за ужин. А после, если к сну тебя не клонит, То расскажи нам (говоришь ты складно) Про старое свое житье-бытье!
Я чай, везде бывал ты, все видал! И домовых, и водяных, и леших, И маленьких людей, живущих там, Где край земли сошелся с краем неба,
Где можно в облако любое вбить Крючок иль гвоздь и свой кафтан повесить. Вздор мелешь, малый! Уши вянут! Полно! Старухи врут вам, греясь на печи,
А вы им верите! Какие черти Крещеному солдату захотят Представиться? Да ныне ж человек Лукавей беса! Нет, другое чудо
Я видел, и не в ночь до петухов, Но днем оно пред нами совершилось! Вы слышали ль, как заступился бог За православную державу нашу,
Как сжалился он над Москвой горящей, Над бедною землею, не посевом, А вражьими ватагами покрытой -- И раннюю зиму послал нам в помощь,
Зиму с морозами, какие только В Николин день да около Крещенья Трещат и за́ щеки и уши щиплют? Свежо нам стало, а французам туго!
И жалко и смешно их даже вспомнить! Окутались от стужи чем могли, Кто шитой душегрейкой, кто лохмотьем, Кто ризою поповской, кто рогожей,
Убрались все, как святочные хари, И ну бежать скорее из Москвы! Недалеко ушли же. На дороге Мороз схватил их и заставил ждать
Дня судного на месте преступленья: У божьей церкви, ими оскверненной, В разграбленном анбаре, у села, Сожженного их буйством! -- Мы, бывало,
Окончив трудный переход, сидим, Как здесь, вокруг огня и варим щи, А около лежат, как это стадо, Замерзлые французы. Как лежат!
Когда б не лица их и не молчанье, Подумал бы, живые на биваке Комедию ломают. Тот уткнулся В костер горящий головой, тот лошадь
Взвалил, как шубу на себя, другой Ее копыто гложет; те ж, как братья, Обнялись крепко и друг в друга зубы Вонзили, как враги!
А между тем курьерский колокольчик, Вот как теперь, и там гремит, и там Прозвякнет на морозе; отовсюду Везут известья о победах в Питер
И в обгорелую Москву. Смотрите, вот и к нам тележка скачет, И офицер про что-то ямщику Кричит, ямщик уж держит лошадей;
Не спросят ли о чем нас? Мне встать: солдату вытянуться надо... Огня, ребята, закурить мне трубку! В минуту, ваше благородье!
Товарищ, ты как здесь? Домой тащуся, ваше благородье! За рану в чистую уволен! Снеси ж к своим хорошее известье:
Мы кончили войну в столице вражьей, В Париже русские отметили честно Пожар московский! Ну, прости, товарищ! Прощенья просим, ваше благородье!
Благословение господне с нами Отныне и вовеки буди! Вот как Господь утешил матушку Россию! Молитесь, братцы, Божьи чудеса
Не совершаются ль пред нами явно!
Cookies on Poetry Cove