Гонимый грозным приговором,
За райским огненным затвором
Скитался падший серафим,
Не смея возмущенным взором
Взывать к обителям святым.
Ему владеющий вселенной,
Творец миров и горних сил,
За дух кичливый и надменный
Перуном крылья опалил:
С тех пор, кляня существованье,
Творца и всё его созданье,
Вдали эдема он бродил.
Тоскою сердце в нем кипело,
Надежды чистый луч исчез...
Но вот однажды от небес
К нему раскаянье слетело
И сердце хладное согрело
Своей небесной теплотой:
С улыбкой нежной состраданья
Давно забытые мечтанья
Над ним взроилися толпой...
Поникнув мрачной головою,
В раздумьи тяжком он стоял;
Его тоскующей душою
Какой-то трепет обладал.
«Увы! -- отверженный сказал. --
Не мне блистать в эдемском свете,
Не мне предвечного любовь!
Я крылья опалил в полете --
Могу ль лететь к эдему вновь?»
Сказал, и слез ручей обильный
Ланиты бледные свежит,--
Так цвет увядший надмогильный
Роса небесная живит.
И что же? Дивной красотою
Его шесть крыльев вновь цветут,
И он летит... туда, где ждут
Прощенных милостью святою.