Его жалея, мох глаза ему закрыл:
Тут, в лес глухой смотря, все ждал бы он тоскливо,
Чтоб дева вновь к нему с дарами шла стыдливо,
Как в славной той стране, где он межи хранил. --
Зеленый хмель теперь его всего обвил
И у разбитого кумира прихотливо --
(Будь он Сильван иль Фавн, Гермес иль Пан блудливый)
Рогами над челом побеги отрастил.
Гляди же! Луч косой, лицо еще лаская,
Подобье взора вдруг придал слепым глазам,
А дикий виноград, как губы, рдеет там...
И легкою игрой, на миг, листва лесная,
Вечерний ветерок и солнце -- из него,
Из камня, сделали живое божество!