Илас | «Без ветра в парусах стоит корабль Язона...»

Без ветра в парусах стоит корабль Язона И море вкруг него недвижной синевой, Сверкая, стелется до грани небосклона. Па берегу меж скал, которых желтый строй

Стеною тянется вдоль Мизии счастливой, Томится пятый день в бездействии герой. Товарищи его толпою суетливой, То в играх, то в труде, свою тоску хотят

На время обмануть; но яркие отливы Ленивых, ровных вод не блещут, -- а горят, Полдневная лазурь роняет дождь сияний И, как Даная встарь, мир золотом объят...

И в этой роскоши немеркнущих блистаний, Как призрак золотой, мерещится руно, Чарующая цель их мощных упований, И в сердце каждого -- моление одно:

«О, лучше, чем терпеть покой, как смерть, глубокий, «Чтоб было среди бурь погибнуть нам дано!..» Вдали от всех, туда, где горные потоки Слилися в озеро; идет в глуши лесов

Дрионский юноша, Илас голубоокий. Меж гордых витязей, аргосских удальцов, С своею женственной и тонкой красотою Чужим он кажется, как голубь меж орлов;

И ныне, к озеру спускаясь за водою С амфорой на плече, в мерцании лучей Он призрака руна не видит под листвою, -- Что золото ему? что гнев иль тишь морей?!

Надежды вкрадчивей, смелее вдохновенья, В нем молодость ноет -- и он внимает ей! Он счастлив верою в те светлые виденья, В которых жизнь блестит -- вся слава и любовь!..

То быстро дышит грудь от странного волненья, То смуглое лицо жжет девственная кровь, И мысли вихрятся, как снег родных ущелий, -- То грозный он герой, то он ребенок вновь!..

В тени зеленых гор, в зеленой колыбели Из длинных тростников, спят воды, позабыв Как по камням они, задорные, шумели, Как некогда с высот кидалися в обрыв,

На миг один сверкнув лишь пылью серебристой И радугой скалу с скалой соединив. Теперь и зыби нет на глади их лучистой, Где так отчетливо высоких, близких гор

Виднеется опять амфитеатр лесистый, Что в бездне, чудится, робея тонет взор; А там, глубоко там, за пропастью бездонной, Других небес раскрыт загадочный простор.

Держась за тростники, Илас, к воде склоненный, Амфору погрузил в лазоревый кристалл. Кругами рябь пошла по этой шири сонной, И в светлой глубине едва затрепетал

Змеино-гибкий лес растений волокнистых, Как будто бы прибой лениво их качал. Но вдруг двух странных звезд зелено-золотистых Илас заметил блеск далеко под водой --

И точно прядь волос меж трав и мхов пушистых. Не верит он очам! Ужели взгляд живой На дне прозрачных вод Иласа взгляд встречает? А ближе тут уже заискрился другой!

Вон третий!.. и еще, еще он различает Подобных много звезд... а может быть очей! Диана, защити! там не рука ль мелькает?!. Вот корни длинные желтеющих лилей

Она раздвинула... Головка молодая Смеется в чаще трав и спутанных корней! Зашевелилось дно. Тайник свой покидая, Белеет хор Наяд жемчужной белизной

И каждая манит, как бы рукой лаская. Они плывут, скользят, -- и, с медленной волной Вздымаясь медленно прелестной вереницей, Иласа все манят в свой сумрак голубой.

Как блеском глаз змеи -- трепещущая птица, Илас обворожен красой их бледных тел, И мысли гаснет в нем последняя зарница. Вдруг зов товарищей протяжно зазвенел:

Над морем наконец попутный ветр очнулся И носится свистя как туча быстрых стрел. Наяды близятся... Илас к воде нагнулся, Как бы навстречу им. Тростник шуршит вокруг!

От плеска первых волн он тихо шевельнулся. Наяды близятся... Илас от дивных мук, Досель неведомых, дрожит, изнемогая; Амфора падает из ослабевших рук...

Но вот уж из воды, чудесная, нагая, Как лотос -- белая, любовница богов, Наяда льнет к нему, объятья простирая. Его глаза слепят лучи ее зрачков

И на своих губах он в новом упоенье Почуял свежесть губ, как свежесть лепестков... «Илас!» вторично клик раздался в отдаленье, Оттуда, где Арго над шумною волной

Ветрила развернул в веселом нетерпенье. Здесь дремлет озеро. На глади голубой Теперь и зыби нет, как зыби нет на Лете. Ничем не нарушен торжественный покой.

Лишь разве ласточка блеснет в лазурном свете Лилейным горлышком, над тростником кружась, Иль эхо меж дерев в слабеющем ответе Протяжно повторит напрасный зов: «Илас!»