Луна сквозь туманы -- бледней привиденья;
Едва серебрится восточная даль;
Созвездий дрожат на реке отраженья,
Как жемчуг, упавший на тусклую сталь.
Едва серебрится восточная даль,
И думы рабыни туда улетают...
Как жемчуг, упавший на тусклую сталь,
Лишь первые дни в темной жизни блистают!
И думы рабыни туда улетают,
Где вечно белеет святой Эверест...
Лишь первые дни в темной жизни блистают!
Там снился и ей сон счастливых невест.
Где вечно белеет святой Эверест,
Она расцвела среди бедности вольной;
Там снился и ей сон счастливых невест!..
А смерти страшней -- красота для бездольной.
Она расцвела среди бедности вольной
И вянет средь роскоши светлых дворцов;
А смерти страшней -- красота для бездольной!
На рынке Дельхи продается любовь.
И вянет средь роскоши светлых дворцов,
Что лотоса сорванный цвет, баядера;
На рынке Дельхи продается любовь,
Как горсть изумрудов, как шкура пантеры.
Что лотоса сорванный цвет, баядера
В раздумье поникла прелестной главой:
«Как горсть изумрудов!.. Как шкура пантеры!..»
Смутился впервые ленивый покой.
В раздумье поникла прелестной главой...
У ног ее волны журчат безмятежно,--
Смутился впервые ленивый покой.
Ей слышится голос ласкающе-нежный...
У ног ее волны журчат безмятежно:
«Тут день без веселья, тут ночь без пиров!»
Ей слышится шепот ласкающе-нежный:
«В нирване исчезнут и стыд, и любовь!..
Тут день без веселья, тут ночь без пиров!
Тут мысль не томит, не томят наслажденья,--
В нирване исчезнут и стыд, и любовь...»
Луна сквозь туманы -- бледней привиденья.