Ах, куда мы идем? до чего мы дойдем? -- Часто слышатся эти вопросы В нашем обществе мудром, и часто от них Сильно духом смущаются россы.
Отвечают одни: мы идем всё вперед; Но другие, исполнясь тревоги, Возражают: да что же нас ждет впереди? И не лучше ль присесть на дороге?
Может быть, впереди-то -- спаси нас господь Сами будем мы жизни не рады; Ну, как месяцы вроде «плювьёзов» пойдут, А недели заменят «декады»?
Ну, как вдруг, например, на Арбате, в Москве, Развернутся деревья свободы? И под ними российские девы начнут В белых юбках водить хороводы?
Ну, как вдруг целовальник у нас с мясником Зашумят, загуляют не в шутку? И нельзя будет их на веревке свести, Для смирения должного, в будку?
Ну, как «Почты» редактор Иван Гончаров Обратится внезапно в Марата, Кохановская выйдет подобьем Roland?.. Что-то мы затолкуем тогда-то!
Но к столь страшным мечтаниям склонны умы Только слишком наивного свойства, Я сказал уж однажды: порядок у нас -- Так какие же тут беспокойства?
Надо только одним призаняться: чтоб мы Были в жизни невинны и чисты, Яко голуби, и да исчезнут, как дым, Из родимой земли нигилисты!
Это мирного общества нашего зло, Это Запада гнойного дети; Им не свято отечество самое, им Ничего нет святого на свете!
Им благие реформы дают: например, Улучшая цензуру, хлопочут «Предварение» вместе с «каранием» слить -- А они безобразно хохочут!
Вред их обществу сознан давно; и теперь Нигилистов смиряют отлично: В Петербурге келейно их правят, в Москве Исправляет Юркевич публично.
Мне, однако, читатель, казались всегда Эти меры медлительны очень; Как быстрей нигилизм истребить до конца -- Этим я горячо озабочен.
Порошок я хочу изобресть, чтоб сморить Порождение злых элементов: Свистунов, журналистов, писателей всех И, особенно, дерзких студентов.
Cookies on Poetry Cove