Я, читатель, от няни-старушки слыхал В дни волшебно мелькнувшего детства Много сказок чудесных: один этот клад Мне она завещала в наследство.
На меня не посетуют, если теперь Сказку я расскажу: отчего нам Не запеть, как певалось в минувшие дни, Простодушно-младенческим тоном?
Я люблю звуки песен былого, люблю Этих звуков волшебные песни; Сердцу сладко минувшие дни вспоминать, С ними жизнь и светлей и чудесней!..
Так начнем же: далеко, в заморских краях Жил волшебник Прогресс благодушный, Правил мирно страной да творил чудеса, И Прогрессу все были послушны.
Жил Прогресс, не тужил; да случилось, узнал, Что есть целые грады и веси, Где в спокойствии добрые люди живут Да и знать не хотят о Прогрессе.
Он разгневался. «Ну,-- говорит,-- коли так, Сам иду я, своею персоной К этим людям: посмотрим мы, как-то у них Будет принят властитель законный?»
Собрался он без свиты; шел день, может, два, И пришел наконец: ничего-то Не видать -- ни долинок, ни речек, ни гор, Лишь зловонное видно болото.
Люди разных чинов и сословий сидят В том болоте средь грязи смердящей, Жрут ее да хвалебные песни поют, Полагая, что пищи нет слаще.
«Что за мерзости!» -- плюнул волшебник Прогресс, Да и прочь было... глядь: вместо суши Очутилась трясина под ним -- и завяз Он в трясине по самые уши!
Оглянулся он в страхе: толпою к нему Разноцветные люди всплывали -- На лицо ему плюнули грязью, потом Сами грязь ту облизывать стали...
И сидит в том болоте Прогресс, и досель Он не может уйти из болота... «Ну уж сказка!» -- кричат мне. Соскучились вы? -- Самому мне невесело что-то...
«Для чего же рассказывать было ее? -- Что за басни, давайте нам дело! Для чего? «Есть причина, но я не скажу Ее звездам небес!»... (из «Отелло»).
Впрочем, если угодно, вам можно теперь Насладиться приятной мечтою; То ли дело у нас-то, такой ли прием Был оказан прогрессу сынами
Милой родины? принят он был, восхвален И осыпан в восторге цветами. На Скарятине въехал он в славе; в Москве Был он встречен Катковым, лорд-мэром,
На пути ему Павлов песок посыпал, И скакал Розенгейм пионером. Все младенцы ему воспевали хвалу: Калиновский, Громека, Чичерин,
Князь Черкасский с березовой ветвию шел, Заливался Скарятин, как мерин...
Cookies on Poetry Cove