Далеко прошел по свету Слух о Квазинде могучем: Он соперников не ведал, Он себе не ведал равных.
И завистливое племя Злобных Гномов и Пигмеев, Злобных духов Пок-Уэджис, Погубить его решило.
«Если этот дерзкий Квазинд, Ненавистный всем нам Квазинд, Поживет еще на свете, Все губя, уничтожая,
Удивляя все народы Дивной силою своею, -- Что же будет с Пок-Уэджис? -- Говорили Пок-Уэджис. --
Он растопчет нас, раздавит, Он подводным злобным духам Всех нас кинет на съеденье!» Так, пылая лютой злобой,
Совещались Пок-Уэджис И убить его решили, Да, убить его, -- избавить Мир от Квазинда навеки!
Сила Квазинда и слабость Только в темени таилась: Только в темя можно было Насмерть Квазинда поранить,
Но и то одним оружьем -- Голубой еловой шишкой. Роковая тайна эта Не была известна смертным,
Но коварные Пигмеи, Пок-Уэджис, знали тайну, Знали, как врага осилить. И они набрали шишек,
Голубых еловых шишек По лесам над Таквамино, Отнесли их и сложили На ее высокий берег,
Там, где красные утесы Нависают над водою, Сами спрятались и стали Поджидать врага в засаде.
Было это в полдень летом; Тих был сонный знойный воздух, Неподвижно спали тени, В полусне река струилась;
По реке, блестя на солнце, Насекомые скользили. В знойном воздухе далеко Раздавалось их жужжанье,
Их напевы боевые. По реке плыл мощный Квазинд, По теченью плыл лениво, По дремотной Таквамино,
Плыл в березовой пироге, Истомленный тяжким зноем, Усыпленный тишиною. По ветвям, к реке склоненным,
По кудрям берез плакучих, Осторожно опустился На него Дух Сна, Нэпавин; В сонме спутников незримых,
Во главе воздушной рати, По ветвям сошел Нэпавин, Бирюзовой Дэш-кво-нэ-ши, Стрекозою, стал он тихо
Над пловцом усталым реять. Квазинд слышал чей-то шепот, Смутный, словно вздохи сосен, Словно дальний ропот моря,
Словно дальний шум прибоя, И почувствовал удары Томагауков воздушных, Поражавших прямо в темя,
Управляемых несметной Ратью Духов Сна незримых. И от первого удара Обняла его дремота,
От второго -- он бессильно Опустил весло в пирогу, После третьего -- окрестность Перед ним покрылась тьмою:
Крепким сном забылся Квазинд. Так и плыл он по теченью, -- Как слепой, сидел в пироге, Сонный плыл по Таквамино,
Под прибрежными лесами, Мимо трепетных березок, Мимо вражеской засады, Мимо лагеря Пигмеев.
Градом сыпалися шишки, Голубые шишки елей В темя Квазинда с прибрежья. «Смерть врагу!» -- раздался громкий
Боевой крик Пок-Уэджис. И упал на борт пироги И свалился в реку Квазинд, Головою вниз, как выдра,
В воду сонную свалился, А пирога, кверху килем, Поплыла одна, блуждая По теченью Таквамино.
Так погиб могучий Квазинд. Но хранилось долго-долго Имя Квазинда в народе, И когда в лесах зимою
Бушевали, выли бури, С треском гнули и ломали Ветви стонущих деревьев, -- «Квазинд! -- люди говорили. --
Это Квазинд собирает На костер себе валежник!»
Cookies on Poetry Cove