Стану петь, как По-Пок-Кивис, Как красавец Йенадиззи Взбудоражил всю деревню Дерзкой удалью своею;
Как, спасаясь только чудом, Он бежал от Гайаваты, И какой конец печальный Был чудесным приключеньям.
На прибрежье Гитчи-Гюми, Светлых вод Большого Моря, На песчаном Нэго-Воджу Жил красавец По-Пок-Кивис.
Это он во время свадьбы Гайаваты с Миннегагой Так безумно и разгульно Танцевал под звуки флейты,
Это он в безумном танце Накидал песок холмами На прибрежье Гитчи-Гюми. Заскучавши от безделья,
Вышел раз он из вигвама И направился поспешно Прямо к Ягу, где сбиралась Слушать сказки и преданья
Молодежь со всей деревни. Старый Ягу в это время Забавлял гостей рассказом Об Оджиге, о кунице:
Как она пробила небо, Как вскарабкалась на небо, Лето выпустила с неба; Как сначала подвиг этот
Совершить пыталась выдра, Как барсук с бобром и рысью На вершины гор взбирались, Бились в небо головами,
Бились лапами, но небо Только трескалось над ними; Как отважилась на подвиг Наконец и росомаха.
«Подскочила росомаха, -- Говорил гостям рассказчик, -- Подскочила -- и над нею Так и вздулся свод небесный,
Словно лед в реке весною! Подскочила снова -- небо Гулко треснуло над нею, Словно льдина в половодье!
Подскочила напоследок -- Небо вдребезги разбила, Скрылась в небе, а за нею И Оджиг в одно мгновенье
Очутилася на небе!» «Слушай! -- крикнул По-Пок-Кивис, Появляясь на пороге. -- Надоели эти сказки,
Надоели хуже мудрых Поучений Гайаваты! Мы отыщем для забавы Кое-что получше сказок».
Тут, торжественно раскрывши Свой кошель из волчьей кожи, По-Пок-Кивис вынул чашу И фигуры Погасэна:
Томагаук, Поггэвогон, Рыбку маленькую, Киго, Пару змей и пару пешек, Три утенка и четыре
Медных диска, Озавабик. Все фигуры, кроме дисков, Темных сверху, светлых снизу, Были сделаны из кости
И покрыты яркой краской, -- Красной сверху, белой снизу. Положив фигуры в чашу, Он встряхнул, перемешал их,
Кинул наземь пред собою И выкрикивал, что вышло: «Красным кверху пали кости, А змея, Кинэбик, стала
На блестящем медном диске; Счетом сто и тридцать восемь!» И опять смешал фигуры, Положил опять их в чашу,
Кинул наземь пред собою И выкрикивал, что вышло: «Белым кверху пали змеи, Белым кверху пали пешки,
Красным -- прочие фигуры; Пятьдесят и восемь счетом!» Так учил их По-Пок-Кивис, Так, играя для примера,
Он метал и объяснял им Все приемы Погасэна. Двадцать глаз за ним следили, Разгораясь любопытством.
«Много игр, -- промолвил Ягу, -- Много игр, опасных, трудных, В разных странах, в разных землях На своем веку я видел;
Кто играет с старым Ягу, Должен быть на редкость ловок! Не хвалися, По-Пок-Кивис! Будешь ты сейчас обыгран,
Жестоко наказан мною!» Началась игра, и дико Увлеклись игрою гости! На одежду, на оружье,
До полночи, до рассвета, Старики и молодые -- Все играли, все метали, И лукавый По-Пок-Кивис
Обыграл их без пощады! Взял все лучшие одежды, Взял оружье боевое, Пояса и ожерелья,
Перья, трубки и кисеты! Двадцать глаз пред ним сверкали, Как глаза волков голодных. Напоследок он промолвил:
«Я в товарище нуждаюсь: В путешествиях и дома Я всегда один, и нужен Мне помощник, Мэшинова,
Кто б носил за мною трубку. Весь мой выигрыш богатый -- Все меха и украшенья, Все оружие и перья --
Все в один я кон поставлю Вот на этого красавца!» То был юноша высокий По шестнадцатому году,
Сирота, племянник Ягу. Как огонь сверкает в трубке, Под седой золой краснея, Засверкали взоры Ягу
Под нависшими бровями. «Уг!» -- ответил он свирепо, «Уг!» -- ответили и гости. И, костлявыми руками
Стиснув чашу роковую, Ягу с яростью подбросил И рассыпал вкруг фигуры. Красным кверху пали пешки,
Красным кверху пали змеи, Красным кверху и утята, Озавабики -- все черным; Белым только рыбка, Киго;
Только пять всего по счету! Улыбаясь, По-Пок-Кивис Положил фигуры в чашу, Ловко вскинул их на воздух
И рассыпал пред собою: Красной, белой, черной краской На земле они блестели, А меж ними встала пешка,
Встал Инайнивэг, подобно По-Пок-Кивису-красавцу, Говорившему с улыбкой: «Пять десятков! Все за мною!»
Двадцать глаз горели злобой, Как глаза волков голодных, В тот момент, как По-Пок-Кивис Встал и вышел из вигвама,
А за ним племянник Ягу, Стройный юноша высокий, Уносил оленьи кожи, Горностаевые шубы,
Пояса и ожерелья, Перья, трубки и оружье! «Отнеси мою добычу В мой вигвам на Нэго-Воджу!» --
Властно молвил По-Пок-Кивис, Пышным веером играя. От игры и от куренья У него горели веки,
И отрадно грудь дышала Летней утренней прохладой. В рощах звонко пели птицы, По лугам ручьи шумели,
А в груди у Йенадиззи Пело сердце от восторга, Пело весело, как птица, Билось гордо, как источник.
Гордо шел он по деревне В сером сумраке рассвета, Пышным веером играя, И прошел по всей деревне
До последнего вигвама, До жилища Гайаваты. Тишина была в вигваме. На порог никто не вышел
К По-Пок-Кивису с приветом; Только птицы у порога Пели, прыгали, порхали, Там и сям сбирая зерна;
Только Кагаги с вигвама Встретил гостя хриплым криком, С криком крыльями захлопал, Взором огненным сверкая.
«Все ушли! Жилище пусто! -- Так промолвил По-Пок-Кивис, Замышляя злую шутку. -- Нет ни глупой Миннегаги,
Ни хозяина, ни бабки; Тут теперь что хочешь делай!» Стиснув ворона за горло, Он вертел им, как трещоткой,
Как мешком с травой целебной, Придушил его и бросил, Чтоб висел он над вигвамом, На позор его владельцу,
На позор для Гайаваты. А потом вошел в жилище, Раскидал кругом порога Всю хозяйственную утварь,
Раскидал куда попало Все котлы, горшки и миски, Мех бобров и горностаев, Шкуры буйволов и рысей,
На позор Нокомис старой, На позор для Миннегаги. Беззаботно напевая И посвистывая белкам,
Шел он по лесу, а белки Грызли желуди на ветках, Шелухой в него кидали; Беззаботно пел он птицам,
И за темною листвою Так же весело и звонко Отвечали пеньем птицы. Со скалистого прибрежья
Он смотрел на Гитчи-Гюми, Лег на самом видном месте И с злорадством дожидался Возвращенья Гайаваты.
На спине, раскинув руки, Он дремал в полдневном зное. Далеко под ним плескались, Омывали берег волны,
Высоко над ним сияло Голубою бездной небо, А кругом носились птицы, Стаи птиц носились с криком
И почти что задевали По-Пок-Кивиса крылами. Он убил их много-много, Он десятками швырял их
Со скалистого прибрежья Прямо в волны Гитчи-Гюми. И Кайошк, морская чайка, Наконец вскричала громко:
«Это дерзкий По-Пок-Кивис! Это он нас избивает! Где же брат наш, Гайавата? Известите Гайавату!»
Cookies on Poetry Cove