«Посмотри, как быстро в жизни Все забвенье поглощает! Блекнут славные преданья, Блекнут подвиги героев;
Гибнут знанья и искусство Мудрых Мидов и Вэбинов, Гибнут дивные виденья, Грезы вещих Джосакидов!
Память о великих людях Умирает вместе с ними; Мудрость наших дней исчезнет, Не достигнет до потомства,
К поколеньям, что сокрыты В тьме таинственной, великой Дней безгласных, дней грядущих. На гробницах наших предков
Нет ни знаков, ни рисунков. Кто в могилах, -- мы не знаем, Знаем только -- наши предки; Но какой их род иль племя,
Но какой их древний Тотэм -- Бобр, Орел, Медведь -- не знаем; Знаем только: это предки. При свиданье -- с глазу на глаз
Мы ведем свои беседы; Но, расставшись, мы вверяем Наши тайны тем, которых Посылаем мы друг к другу;
А посланники нередко Искажают наши вести Иль другим их открывают». Так сказал себе однажды
Гайавата, размышляя О родном своем народе И бродя в лесу пустынном. Из мешка он вынул краски,
Всех цветов он вынул краски И на гладкой на бересте Много сделал тайных знаков; Дивных и фигур и знаков;
Все они изображали Наши мысли, наши речи. Гитчи Манито Могучий Как яйцо был нарисован;
Выдающиеся точки На яйце -- обозначали Все четыре ветра неба. «Вездесущ Владыка Жизни» --
Вот что значил этот символ. Гитчи Манито Могучий, Властелин всех Духов Злобы, Был представлен на рисунке
Как великий змей, Кинэбик. «Пресмыкается Дух Злобы, Но лукав и изворотлив» -- Вот что значил этот символ.
Белый круг был знаком жизни, Черный круг был знаком смерти; Дальше шли изображенья Неба, звезд, луны и солнца,
Вод, лесов и горных высей И всего, что населяет Землю вместе с человеком. Для земли нарисовал он
Краской линию прямую, Для небес -- дугу над нею, Для восхода -- точку слева, Для заката -- точку справа,
А для полдня -- на вершине. Все пространство под дугою Белый день обозначало, Звезды в центре -- время ночи,
А волнистые полоски -- Тучи, дождь и непогоду. След, направленный к вигваму, Был эмблемой приглашенья,
Знаком дружеского пира; Окровавленные руки, Грозно поднятые кверху, -- Знаком гнева и угрозы.
Кончив труд свой, Гайавата Показал его народу, Разъяснил его значенье И промолвил: «Посмотрите!
На могилах наших предков Нет ни символов, ни знаков. Так пойдите нарисуйте Каждый -- свой домашний символ,
Древний прадедовский Тотэм, Чтоб грядущим поколеньям Можно было различать их». И на столбиках могильных
Все тогда нарисовали Каждый -- свой фамильный Тотэм, Каждый -- свой домашний символ: Журавля, Бобра, Медведя,
Черепаху иль Оленя. Это было указаньем, Что под столбиком могильным Погребен начальник рода.
А пророки, Джосакиды, Заклинатели, Вэбины, И врачи недугов, Миды, Начертали на бересте
И на коже много страшных, Много ярких, разноцветных И таинственных рисунков Для своих волшебных гимнов:
Каждый был с глубоким смыслом, Каждый символом был песни. Вот Великий Дух, Создатель, Озаряет светом небо;
Вот Великий Змей, Кинэбик, Приподняв кровавый гребень, Извиваясь, смотрит в небо; Вот журавль, орел и филин
Рядом с вещим пеликаном; Вот идущие по небу Обезглавленные люди И пронзенные стрелами
Трупы воинов могучих; Вот поднявшиеся грозно Руки смерти в пятнах крови, И могилы, и герои,
Захватившие в объятья Небеса и землю разом! Таковы рисунки были На коре и ланьей коже;
Песни битвы и охоты, Песни Мидов и Вэбинов -- Все имело свой рисунок! Каждый был с глубоким смыслом,
Каждый символом был песни. Песнь любви, которой чары Всех врачебных средств сильнее, И сильнее заклинаний,
И опасней всякой битвы, Не была забыта тоже. Вот как в символах и знаках Песнь любви изображалась:
Нарисован очень ярко Человек багряной краской -- Музыкант, любовник пылкий. Смысл таков: «Я обладаю
Дивной властью надо всеми!» Дальше -- он поет, играя На волшебном барабане, Что должно сказать: «Внемли мне!
Это мой ты слышишь голос!» Дальше -- эта же фигура, Но под кровлею вигвама. Смысл таков: «Я буду с милой.
Нет преград для пылкой страсти!» Дальше -- женщина с мужчиной, Стоя рядом, крепко сжали Руки с нежностью друг другу.
«Все твое я вижу сердце И румянец твой стыдливый!» -- Вот что значил символ этот. Дальше -- девушка средь моря,
На клочке земли, средь моря; Песня этого рисунка Такова: «Пусть ты далеко! Пусть нас море разделяет!
Но любви моей и страсти Над тобой всесильны чары!» Дальше -- юноша влюбленный К спящей девушке склонился
И, склонившись, тихо шепчет, Говорит: «Хоть ты далеко, В царстве Сна, в стране Молчанья, Но любви ты слышишь голос!»
А последняя фигура -- Сердце в самой середине Заколдованного круга. «Вся душа твоя и сердце
Предо мной теперь открыты!» -- Вот что значил символ этот. Так, в своих заботах мудрых О народе, Гайавата
Научил его искусству И письма и рисованья На бересте глянцевитой, На оленьей белой коже
И на столбиках могильных.
Cookies on Poetry Cove