Игроки

Овальный стол, огромный. Вдоль по залу Проходят дамы, слуги -- на столе Огни свечей, горящих в хрустале, Колеблются. Но скупо внемлет балу,

Гремящему в банкетной, и речам Мелькающих по залу милых дам Круг игроков. Все курят. Беглым светом Блестят огни по жирным эполетам.

Зал, белый весь, прохладен и велик. Под люстрой тень. Меж золотисто-смуглых Больших колонн, меж окон полукруглых -- Портретный ряд -- вон Павла плоский лик,

Вон шелк и груди важной Катерины, Вон Александра узкие лосины... За окнами -- старинная Москва И звездной зимней ночи синева.

Задумчивая женщина прижала Платок к губам; у мерзлого окна Сидит она, спокойна и бледна, Взор устремив на тусклый сумрак зала,

На одного из штатских игроков, И чувствует он тьму ее зрачков, Ее очей, недвижных и печальных, Под топот пар и гром мазурок бальных.

Немолод он, и на руке кольцо. Весь выбритый, худой, костлявый, стройный, Он мечет зло, со страстью беспокойной. Вот поднимает желчное лицо, --

Скользит под красновато-черным коком Лоск костяной на лбу его высоком, -- И говорит: «Ну что же, генерал, Я, кажется, довольно проиграл? --

Не будет ли? И в картах и в любови Мне не везет, а вы счастливый муж, Вас ждет жена...» -- «Нет, Стоцкий, почему ж? Порой и я люблю волненье крови», --

С усмешкой отвечает генерал. И длится штос, и длится светлый бал... Пред ужином, в час ночи, генерала Жена домой увозит: «Я устала».

В пустом прохладном зале только дым, В столовых шумно, говор и расспросы, Обносят слуги тяжкие подносы, Князь говорит: «А Стоцкий где? Что с ним?»

Муж и жена -- те в темной колымаге, Спешат домой. Промерзлые сермяги, В заиндевевших шапках и лаптях, Трясутся на передних лошадях.

Москва темна, глуха, пустынна, -- поздно. Визжат, стучат в ухабах подреза, Возок скрипит. Она во все глаза Глядит в стекло -- там, в синей тьме морозной,

Кудрявится деревьев серых мгла И мелкие блистают купола... Он хмурится с усмешкой: «Да, вот чудо! Нет Стоцкому удачи ниоткуда!»