Ушел я раннею весной. В руках протрепетали свечи. Покров линючей пеленой Обвил мне сгорбленные плечи,
И стан -- оборванный платок. В надорванной груди -- ни вздоха. Вот приложил к челу пучок Колючего чертополоха;
На леденистое стекло Ногою наступил и замер... Там -- время медленно текло Средь одиночных, буйных камер.
Сложивши руки, без борьбы, Судьбы я ожидал развязки. Безумства мертвые рабы Там мертвые свершали пляски:
В своих дурацких колпаках, В своих ободранных халатах, Они кричали в желтый прах, Они рыдали на закатах.
Там вечером, -- и нем, и строг -- Вставал над крышами пустыми Коралловый, кровавый рог В лазуревом, но душном дыме.
И как повеяло весной, Я убежал из душных камер; Упился юною луной; И средь полей блаженно замер;
Мне проблистала бледность дня; Пушистой вербой кто-то двигал; Но вихрь танцующий меня Обсыпал тучей льдяных игол.
Мне крова душного не жаль. Не укрываю головы я. Смеюсь -- засматриваюсь вдаль: Затеплил свечи восковые,
Склоняясь в отсыревший мох; Кидается на грудь, на плечи -- Чертополох, чертополох: Кусается, -- и гасит свечи.
И вот свеча моя, свеча, Упала -- в слякоти дымится; С чела, с кровавого плеча Кровавая струя струится.
Лежу... Засыпан в забытье И тающим, и нежным снегом, Слетающим -- на грудь ко мне, К чуть прозябающим побегам.
Cookies on Poetry Cove