В глухих Судьбинах, В земных Глубинах,
В веках, В народах, В сплошных Синеродах
Небес -- Да пребудет Весть: -- «Христос
Воскрес!» Есть. Было. Будет.
Перегорающее страдание Сиянием Омолнило Лик,
Как алмаз, -- -- Когда что-то, Блеснувши неимоверно, Преисполнило этого человека,
Простирающего длани От века и до века -- За нас; -- Когда что-то
Зареяло Из вне-времени, Пронизывая Его от темени До пяты...
И провеяло В ухо Вострубленной Бурею Духа: --
-- «Сын, Возлюбленный -- Ты!» Зарея
Огромными зорями, В небе Прорезалась Назарея... Жребий --
Был брошен. Толпы народа На Иордане Увидели явственно: два
Крыла. Сиянием Преисполнились Длани
Этого человека... И перегорающим страданием Века Омолнилась
Голова. И по толпам Народа Желтым
Маревом, Как заревом, Запрядала разорванная мгла, -- Над, как дым,
Сквозною головою Веющею Верою Кропя Его слова, --
Из лазоревой окрестности, В зеленеющие Местности Опускалось что-то световою
Атмосферою... Прорезывался луч В Новозаветные лета... И помавая кровавыми главами
Туч, Назарея Прорезывалась славами Света.
После Он простер Мертвеющие, посинелые от муки Руки И взор --
В пустые Тверди... Руки Повисли,
Как жерди, В густые Мраки... Измученное, перекрученное
Тело Висело Без мысли. Кровавились
Знаки, Как красные раны, На изодранных ладонях Полутрупа.
Глаз остеклелою впадиною Уставился пусто И тупо В туманы
И мраки, Нависшие густо. А воины в бронях, Поблескивая шлемами,
Проходили под перекладиною. Голова Окровавленного, Лохматого
Разбойника, Распятого -- -- Как и Он -- Хохотом
Насмешливо приветствовала: -- «Господи, Приемли Новоявленного
Сына Твоего!» И тяжелым грохотом Ответствовали Земли.
В опрокинутое мировое дно, Где не было никакого солнца, которое На Иордани Слетело,
Низринутое В это тело Перстное и преисполненное бремени -- Какое-то ужасное Оно,
С мотающимися перепутанными волосами, Угасая И простирая рваные Израненные
Длани,-- В девятый час Хрипло крикнуло из темени На нас:
-- «Или... Сафахвани!» Деревянное тело С темными пятнами впадин Провалившихся странно
Глаз Деревенеющего Лика, -- Проволокли, -- Точно желтую палку,
Забинтованную В шелестящие пелены -- Проволокли В ей уготованные
Глубины. Без слов И без веры В воскресение...
Проволокли В пещеры -- В тусклом освещении Красных факелов.
От огромной скорби Господней Упадали удары Из преисподней --
В тяжелый, Старый Шар. Обрушились суши
И горы, Изгорбились Бурей озера... И изгорбились долы...
Разламывались холмы... А души -- Душа за душою -- Валились в глухие тьмы.
Проступали в туманы Неясные Пасти Чудовищной глубины...
Обнажались Обманы И ужасные Страсти
Выбежавшего на белый свет Сатаны. В землетрясениях и пожарах Разрывались
Старые шары Планет. По огромной, По темной
Вселенной, Шатаясь, Таскался мир, Облекаясь,
Как в саван тленный, В разлагающийся эфир. Было видно, как два вампира, С гримасою красных губ,
Волокли по дорогам мира Забинтованный труп. Нам желтея, В нас без мысли
Подымаясь, как вопрос, -- Эти проткнутые ребра, Перекрученные руки, Препоясанные чресла --
В девятнадцатом столетии провисли: -- «Господи, И это Был --
Христос?» Но это -- Воскресло... Снова там --
Терновые Венцы. Снова нам -- Провисли
Мертвецы Под двумя столбами с перекладиною. Хриплыми глухими голосами, Перепутанными волосами,
Остеклелой впадиною Глаз -- Угрожая, мертвенные Мысли
Остро, грозно, мертвенно Прорезываются в нас. Разбойники И насильники --
Мы. Мы над телом Покойника Посыпаем пеплом власы И погашаем
Светильники. В прежней бездне Безверия Мы, --
Не понимая, Что именно в эти дни и часы -- Совершается Мировая
Мистерия... Мы забыли: -- Из темных Расколов
В пещеру, где труп лежал, С раскаленных, Огромных Престолов
Преисподний пламень Бежал. Отбросило старый камень; Сорваны пелены:
Тело, От почвы оторванное, Слетело Сквозь землю
В разъятые глубины. Труп из вне-времени Лазурей Пронизанный от темени
До пяты, Бурей Вострубленной Вытянулся от земли до эфира...
И грянуло в ухо Мира: -- «Сын, Возлюбленный --
Ты!» Пресуществленные божественно Пелены, Как порфира,
Расширенная без меры, Пронизывали мировое пространство, Выструиваясь из земли. Пресуществленное невещественно
Тело -- В пространство Развеяло атмосферы, Которые сияюще протекли.
Из пустыни Вне-времени Преисполнилось светами Мировое дно, --
Как оно -- Тело Солнечного Человека, Сияющее новозаветными летами
И ставшее отныне И до века -- Телом земли. Вспыхнула Вселенной
Голова, И нетленно Простертые длани От Запада до Востока, --
Как два Крыла Орла, Сияющие издалека.
Страна моя Есть Могила, Простершая
Бледный Крест, -- В суровые своды Неба,
И / В неизвестности Мест. Обвили убогие Местности
Бедный, Убогий Крест -- В сухие, Строгие
Колосья хлеба, Вытарчивающие окрест. Святое, Пустое
Место, -- В святыне Твои сыны! Россия,
Ты ныне Невеста... Приемли Весть
Весны... Земли, Прордейте Цветами
И прозеленейте Березами: Есть -- Воскресение...
С нами -- Спасение... Исходит огромными розами Прорастающий Крест!
Железнодорожная Линия... Красные, зеленые, синие Огоньки,
И взлетающие Стрелки, -- Все, все, все Сулит
Невозможное... Твердят Голосящие Вдали паровики,
Убегающие По линии: «Да здравствует третий Интернационал».
Мелкий Дождичек стрекочет И твердит: «Третий
Интернационал». Выкидывает телеграфная лента: «Интернационал»... Железнодорожная
Линия, Убегающая в сети Туманов -- Голосит свистками распропагандированного
Паровика, Про невозможное. И раскидывает свои блески -- За ветвями зеленеющего тополя...
Раздаются сухие трески Револьверных переливов. А из пушечного гула Сутуло
Просунулась спина Очкастого, расслабленного Интеллигента. Видна, --
Мохнатая голова, Произносящая Негодующие Слова
О значении Константинополя И проливов, -- В дующие
Пространства И в сухие трески Револьверных взрывов... На мгновение
Водворяется странная Тишина, -- В которую произносятся слова Расслабленного
Интеллигента. Браунинг Красным хохотом Разрывается в воздух, --
Тело окровавленного Железнодорожника Падает под грохотом. Подымают его
Два безбожника Под забором... На кого-то напали... На крик и на слезы --
Ответствуют паровозы, Да хором Поют о братстве народов... Знамена ответствуют
Лепетом. И воробьи с пригородных огородов Приветствуют Щебетом --
Падающих покойников. Обороняясь от кого-то, Заваливает дровами ворота Весь домовый комитет.
Под железными воротами -- Кто-то... Злая, лающая тьма Прилегла --
Нападает Пулеметами На дома, -- И на членов домового комитета.
Обнимает Странными туманами Тела, -- Злая, лающая тьма
Нападает Из вне-времени -- Пулеметами... Из раздробленного
Темени С переломленной Руки -- Хлещут красными
Фонтанами Ручьи... И какое-то ужасное Оно С мотающимися перекрученными
Руками И неясными Пятнами впадин Глаз --
Стремительно Проволокли -- Точно желтую забинтованную Палку, --
Под ослепительный Алмаз Стоящего вдали Автомобиля.
Это жалкое, желтое тело Пятнами впадин Глаз, -- Провисая между двух перекладин,
Из тьмы Вперяется В нас. Это жалкое, желтое тело
Проволакиваем: Мы -- -- В себя: -- Во тьмы
И в пещеры Безверия, -- Не понимая, Что эта мистерия
Совершается нами -- -- в нас. Наше жалкое, желтое тело Пятнами впадин
Глаз, -- Провисая меж двух перекладин Из тьмы Вперяется
В нас. А весть Прогремела Осанной. Есть
Странный Пламень В пещере безверия, -- Когда озаряется
Мгла И от нас Отваливаются Тела, --
Как падающий камень. Россия, Страна моя -- Ты -- та самая,
Облеченная солнцем Жена, К которой Возносятся Взоры...
Вижу явственно я: Россия, Моя, -- Богоносица,
Побеждающая Змия... Народы, Населяющие Тебя, Из дыма
Простерли Длани В Твои пространства, -- Преисполненные пения
И огня, Слетающего Серафима. И что-то в горле У меня
Сжимается от умиления. Я знаю: огромная атмосфера Сиянием Опускается
На каждого из нас, -- Перегорающим страданием Века Омолнится
Голова Каждого человека. И Слово, Стоящее ныне
По середине Сердца, Бурями вострубленной Весны,
Простерло Гласящие глубины Из огненного горла: -- «Сыны
Возлюбленные, -- Христос Воскрес!»
Cookies on Poetry Cove