Проходят толпы с фабрик прочь. Отхлынули в пустые дали. Над толпами знамена в ночь Кровавою волной взлетали.
Мы ехали. Юна, свежа, Плеснула перьями красотка. А пуля плакала, визжа, Над одинокою пролеткой.
Нас обжигал златистый хмель Отравленной своей усладой. И сыпалась -- вон там -- шрапнель Над рухнувшею баррикадой.
В «Aquarium’e» с ней шутил Я легкомысленно и метко. Свой профиль теневой склонил Над сумасшедшею рулеткой,
Меж пальцев задрожавших взяв Благоуханную сигару, Взволнованно к груди прижав Вдруг зарыдавшую гитару.
Вокруг широкого стола, Где бражничали в тесной куче, Венгерка юная плыла, Отдавшись огненной качуче.
Из-под атласных, темных вежд Очей метался пламень жгучий; Плыла: -- и легкий шелк одежд За ней летел багряной тучей.
Но дрогнул юный офицер, Сердито в пол палаш ударив, Как из раздернутых портьер Лизнул нас сноп кровавых зарев.
К столу припав, заплакал я, Провидя перст судьбы железной: «Ликуйте, пьяные друзья, Над распахнувшеюся бездной.
Луч солнечный ужо взойдет; Со знаменем пройдет рабочий: Безумие нас заметет -- В тяжелой, в безысходной ночи.
Заутра брызнет пулемет Там в сотни возмущенных грудей; Чугунный грохот изольет, Рыдая, злая пасть орудий.
Метелицы же рев глухой Нас мертвенною пляской свяжет, -- Заутра саван ледяной, Виясь, над мертвецами ляжет,
Друзья мои»... // И банк метал В разгаре пьяного азарта; И сторублевики бросал; И сыпалась за картой карта.
И, проигравшийся игрок, Я встал: неуязвимо строгий, Плясал безумный кэк-уок, Под потолок кидая ноги.
Суровым отблеском покрыв, Печалью мертвенной и блеклой На лицах гаснущих застыв, Влилось сквозь матовые стекла --
Рассвета мертвое пятно. День мертвенно глядел и робко. И гуще пенилось вино, И щелкало взлетевшей пробкой.
Cookies on Poetry Cove