За голубой водою Озера, Где желтой лихорадкою Болеют,
За травой Судана, Около лесов огромных Конго, Веткою мимозою лакомясь,
И рогом в ствол Долбясь, -- Огромный носорог Похрюкивал;
Слезились плохо видящие Глазки; Хвостик, как игрушечный, Над задом --
Бегал... Вдруг, -- Как вкопанный Он стал,
Унюхав запах. Было нестерпимо ощущать Свой рог -- От острия
До корня: Рогом землю взрыл; И четырьмя Обрубками --
Пустился Вскачь, Озлясь, -- -- Вонзить
В то, Что так пахло, Где угодно, Как угодно, --
-- в грудь, в живот иль зад -- Свой рог --
-- от острия до корня. Птица Цвэквэ Издали
Следила За галопом носорога глупого. На севере, В далеком Тимбукту,
Жил Али-Баба, Старый негр, С седой бородкой; В гондуре морковнорозовой
Ходил; И -- Проповедовал Коран --
В мечети... Слово Али-Бабы Провозилось на верблюдах В Кайруан.
И сам Самум, Кидавшийся на караван Своею красной Яростью
То слово -- Пропускал; В Тибе́сти Слушали то слово;
Ибн-Салех, Воткнув цветок за ухо, Бабу старого Цитировал;
Марокко, Тлемсен, Гафса, Кайруан -- Гонцов к нему через Сахару Слали.
Даже Туареги, Резавшие все -- Не резали
То слово. Раз Абдурахман-Омар, Владелец лавки шелковой В Кордове --
Вымолвил: «Спросить об этом Али-Бабу надо... Тимбукту --
Свет солнечный; а в нем Нам Али-Баба -- Солнце...» И в Испании
Гремело слово Негра. Али-Баба -- Стар:
Устал Коран доказывать: И негру Мбэбвэ, Негру Мпонге, Запрещать ходить
На бой -- С гиппопотамами. Однажды ночью Выйдя из дому,
Он в ляписы-лазури неба -- Канул. В Тимбукту его Забыли.
В Кайруан Не приходило слово На верблюдах; Туареги резали
По-прежнему; Самум -- Кровавой мглой Песков взметенных
Сыпал. И показывала кости Здесь и там Сахара злая.
Дело было так. Под нежными мимозами Сидел на корточках, С колен ладони свесив,
Али-Баба; Кончик носа Созерцал; И -- думал:
Морок -- Мир: -- -- Был Шопенгауэр Жуликом, таскавшим
Мысли Али-Бабы. Вдруг -- Он слышит: топот Косный;
Видит: -- -- На него несется Туловище, Как цистерна
Нефтяная, На коротких, толстых Ножках, Мордой --
Вниз, Нацелясь рогом В пуп. Так за почтенным негром
В Тимбукту гонялись Жители в часы, Когда окончив разъяснение Корана
На дворе мечети, Возвращался он в свои Сады Домой;
И так к нему слетались В Диэннее, Поднимавшей конусы своих Трех-четырехэтажных
Зданий В пламенное небо. Али-Баба Радовался:
Даже зверь Стремит Свой кузов туловища На коротких, толстых
Ножках, Точно ученик Ахмет-бен-Ха́ха, Со всех ног к нему лупивший,
Белый, шелковый Бурнус, Которым плечи кутал, -- Бросив в пыльный винт
Ветров, Крутящийся над Нигером... Ударом страшным Взбит, --
Закувыркался В воздухе, Подброшенный огромной Мордищей, --
-- Сперва увидев Небо С топким, беленьким Серпом --
-- Аллах Да будет С нами!-- А потом
Увидев Под собой чудовище, Припавшее К траве, --
Наддать ногами, Мордой, Рогом, Вцеленным в слетающее
Тело, Чтобы острый рог В него вошел -- -- От острия
До корня... Так играют В бильбокэ. Али-Баба
Сам себе напомнил: Морок мир... И -- -- Сел
На рог -- -- С достоинством. А из травы Высокой
Маленькую голову На листовидной шее Кобра подняла На зрелище невиданное:
На знакомство Носорога глупого С почтенным, старым, черным Мудрецом,
Чье имя прогремело До Кордовы, Кардофана И Туниса. И травою завинтила
В травы: -- -- Два змееныша За ней винтили Хвостиками
В травы Из травы.
Cookies on Poetry Cove