Стоял я дураком
в венце своем огнистом,
в хитоне золотом,
скрепленном аметистом --
один, один, как столб,
в пустынях удаленных,
и ждал народных толп
коленопреклоненных...
Я долго, тщетно ждал,
в мечту свою влюбленный...
На западе сиял,
смарагдом окаймленный,
мне палевый привет
потухшей, чайной розы.
На мой зажженный свет
пришли степные козы.
На мой призыв завыл
вдали трусливый шакал...
Я светоч уронил
и горестно заплакал:
«Будь проклят Вельзевул --
лукавый соблазнитель, --
не ты ли мне шепнул,
что новый я Спаситель?..
О проклят, проклят будь!..
Никто меня не слышит»...
Чахоточная грудь
так судорожно дышит.
На западе горит
смарагд бледнозеленый...
На мраморе ланит
пунцовые пионы...
Как сорванная цепь
жемчужин, льются слезы...
Помчались быстро в степь
испуганные козы.