Меж вешних камышей и верб Отражена ее кручина. Чуть прозиявший, белый серп Летит лазурною пустыней --
В просветах заревых огней Сквозь полосы далеких ливней. Урод склоняется над ней. И всё видней ей и противней
Напудренный, прыщавый нос, Подтянутые, злые губы, Угарный запах папирос И голос шамкающий, грубый,
И лоб недобрый, восковой, И галстух ярко огневой; И видит: -- // где зеленый сук Цветами розовыми машет
Под ветром, -- лапами паук На паутинных нитях пляшет; Слетает с легкой быстротой, Качается, -- и вновь слетает,
И нитью бледно-золотой Качается, а нить блистает: Слетел, и на цветок с цветка Ползет по росянистым кочкам.
И падает ее рука С атласным кружевным платочком; Платочек кружевной дрожит На розовых ее коленях;
Беспомощно она сидит В лиловых, в ласковых сиренях. Качается над нею нос, Чернеются гнилые зубы;
Угарной гарью папирос Растянутые дышат губы; Взгляд оскорбительный и злой Впивается холодной мглой,
И голос раздается грубый: «Любовницей моею будь!» Горбатится в вечернем свете В крахмал затянутая грудь
В тяжелом, клетчатом жилете. Вот над сафьянным башмачком В лиловые кусты сирени Горбатым клетчатым комком
Срывается он на колени. Она сбегает под откос; Безумие в стеклянном взгляде... Стеклянные рои стрекоз
Летят в лазуревые глади. На умирающей заре Упала (тяжко ей и дурно) В сырой росе, как серебре,
Над беломраморною урной. Уж в черной, лаковой карете Уехал он... // В чепце зеленом, В колеблемом, в неверном свете,
Держа флакон с одеколоном, Старушка мать над ней сидит, Вся в кружевах, -- молчит и плачет. То канет в дым, то заблестит
Снеговый серп; и задымит Туманами ночная даль; Извечная висит печаль; И чибис в полуно́щи плачет...
Cookies on Poetry Cove